Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

и в глазах её было то, чего я не видел раньше, — нежность. Настоящая, без примеси похоти, гнева или отчаяния. Просто нежность.

— Она не моя, — сказала Лючия тихо. — Но если бы у меня была дочь, я бы хотела, чтобы она была такой. Маленькой. Голодной. Живой.

Я сел рядом. Мы ели сыр. Твёрдый, солёный, с привкусом плесени — но это была еда, и мы ели её медленно, как причастие.

— Расскажи мне, — сказал я. — О себе. До чумы. Кем ты была.

Она посмотрела на меня долго. Потом отвернулась к стене.

— Кожевенник, отец. Мать умерла родами. Братья — трое, все старше. Я была единственной девкой в доме, где воняло кислотой и шкурами. С восьми лет — меззина[8], работала у дубильных чанов. К двенадцати — первый мужчина. Брат. Не кровный — подмастерье. Он сказал, что любит. Потом сказал, что любит другую. Я не плакала. К пятнадцати — третий. Кожевник с Виа Маджо, женатый, сорок лет. Он платил. Дукат за раз. Я не считала это продажей. Я считала это... работой. Ещё одной работой, после дубильных чанов.

— А потом?

— Потом — чума. Отец умер первым. Братья — через неделю. Один за другим, как свечи на алтаре. Я осталась. Одна. В доме, полном трупов. Я вышла на улицу и пошла. Куда — не знала. Сюда. К тебе.

— Почему ко мне?

Она повернулась. Лицо её было спокойным. Только бубон на скуле пульсировал, тяжёлый, багровый.

— Потому что ты смотрел на меня. Не как на шлюху. Не как на больную. Как на человека. Это редкость, монах. Реже, чем чудо.

Я хотел ответить, но не смог. Горло сжалось. Я обнял её — просто обнял, без похоти, без мысли о сексе, без ничего. Она была горячей, как печь. Лихорадка поднималась. Я чувствовал её дыхание на своей шее — быстрое, рваное, с хрипом, который становился всё глубже.

— Пиши, — прошептала она. — Обо всём. О мне. О том, как мы ели сыр в подвале, пока город гнил. О том, как ты обнял меня, и я не вспомнила ни одного мужчину, который обнимал меня раньше. Потому что они обнимали моё тело. А ты обнял... — Она замолчала. — Не знаю. Может, тоже тело. Но по-другому.

Я не отпускал её. За стеной — крики. Кто-то тащит тело по мостовой. Колокола молчат уже неделю; звонари все мертвы.

Пишу. О ней. О нас. О сыре и о бубоне. О девочке, которая спит и не знает, что завтра она снова останется одна. О монахе, который разучился молиться и научился обнимать. О чуме, которая берёт всех — но не сегодня. Не в эту секунду. В эту секунду мы едим, дышим, касаемся друг друга. И это — всё, что у нас есть.

Чума подступала.


***

ГЛАВА IV

Anno Domini 1348, пятый день от начала хроники.

Лючия горела.

Я проснулся от её жара — как будто лежал рядом с углями. Кожа её была сухой, раскалённой и каждое дыхание сопровождалось свистом, словно внутри её грудной клетки кто-то точил нож. Бубон на скуле вырос за ночь — теперь он был размером с голубиное яйцо, тёмно-багровый, с жёлтой вершиной, которая вздрагивала при каждом вдохе. Второй бубон появился под мышкой — я увидел, когда она подняла руку, чтобы поправить волосы. Третий — в паху, в той самой ложбинке между бедром и лобком, которую я целовал вчера.

Бьянка не спала. Сидела в углу, обхватив колени, и смотрела на Лючию огромными глазами, в которых уже не было страха. Страх — это роскошь. Страх требует надежды. В глазах Бьянки не было ничего, кроме знания. Она уже видела, как умирают. Знала последовательность: жар, бред, кровь, тишина. Знала, что ничего нельзя сделать.

— Воды, — прохрипела Лючия.

Я поднялся, нашёл кувшин. Вода была тёплой, затхлой, но она жадно выпила, проливая себе на подбородок, на грудь. Рубаха намокла, прилипла к телу, и я увидел её соски — тёмные, втянутые, и вокруг них — первые пятна. Мелкие, как блошиные укусы, разбросанные по коже, как звёзды по небу, только чёрные. Чёрные звёзды на белом небе мёртвого тела.

— Бьянка, — позвала Лючия. Голос её был хриплым, но твёрдым. — Иди сюда.

Девочка подошла. Села рядом. Лючия взяла её за руку.

— Послушай. Сегодня ты уйдёшь. Брат Лука отведёт тебя к сёстрам в Санта-Мария-Новелла. Ты будешь жить. Понимаешь?

— Нет. — Бьянка отрицательно покачала головой. Упрямо, яростно, как взрослые качают, когда уже нечего терять. — Не уйду.

— Бьянка...

— Нет! — Голос девочки сорвался на крик. — Ты сказала — останемся вместе! Ты сказала!

Лючия закрыла глаза. Слёзы — нет, не слёзы. Глаза её были сухими, лихорадка выпила всю влагу, но лицо исказилось так, как искажается от слёз.

— Я соврала, — сказала она тихо. — Я много лгала. Это моя работа — лгать. Но сейчас я не вру: ты уйдёшь. Ты будешь жить. А я... — Она усмехнулась, криво, через распухшую щеку. — А я наконец-то отдохну.

Бьянка бросилась к ней, обняла, вцепилась, как кошка. Лючия гладила её по голове, и пальцы её дрожали, но голос — нет.

— Хватит, — сказала она наконец. — Хватит, маленькая. Иди. Собери вещи. У тебя ничего нет? Ну и хорошо. Легче идти налегке.

Бьянка поднялась. Лицо мокрое, губы дрожат, но — послушалась. Поднялась по лестнице. Я слышал её шаги наверху — тихие,

Порно библиотека 3iks.Me