Голос Лады- Читать онлайн

— это просто.

У функции нет моральных обязательств.

У функции нет экзистенциальной тревоги.

У функции есть назначение.

Я впервые за много лет ощутила благодарность к этим незнакомым холодным лицам.

Кто-то из них сейчас купит не моё тело.

Тело уже давно мне не принадлежало.

Кто-то из них купит мою необходимость быть собой.

И заберёт её.

Навсегда.

Первый — седой, властный, с холодными глазами миллиардера — протянул руку и обхватил мою левую грудь. Пальцы впились глубоко, грубо, как в вымя настоящей скотины. Я вздрогнула от острого удовольствия. Он сжал сильнее, взвесил тяжесть, помял, проверяя упругость и наполненность. Молоко брызнуло мощной, тёплой струёй прямо ему на ладонь и запястье. Он поднёс руку к лицу, медленно лизнул, попробовал на вкус.

— Хорошая... очень хорошая удойность, — пробормотал он низко. — Вкус сладкий. Консистенция идеальная. Молочные железы работают на пределе.

Второй — моложе, но с жёстким, оценивающим взглядом — провёл ладонью по моему животу, спустился ниже. Раздвинул мои уже мокрые, распухшие половые губы двумя пальцами, словно осматривал товар на рынке. Я тихо, гортанно застонала-замычала. Он вошёл сразу тремя пальцами — легко, по самые костяшки, затем добавил четвёртый, проверяя растяжение и хватку. Влагалище обхватило их жадно, горячо, пульсируя и сжимаясь вокруг чужих пальцев. Он пошевелил внутри, глубоко, методично, словно проверял качество скважины.

— Растянута идеально, — констатировал он холодно. — Матка принимает без сопротивления. Будет принимать даже самых крупных производителей. Отличный экземпляр.

Третья — женщина в строгом чёрном платье — потянула меня за оба соска одновременно. Сильно. Жёстко. Молоко хлынуло двумя толстыми, непрерывными струями, забрызгав ей запястья и платье. Она не убрала рук — продолжала тянуть и крутить, проверяя чувствительность. Я не выдержала — из горла вырвалось громкое, дрожащее, полное гордости мычание:

— М-м-му-у-у-у-у-у-у-у!

Низкое. Глубокое. Животное. Оно прокатилось по залу, и я почувствовала, как от собственного звука между ног стало ещё мокрее. Стыда больше не было. Только жар. Только гордость. Только триумф. Да. Смотрите. Ощупывайте. Проверяйте. Я — лучшая. Я — рекорд. Я — та, кого вы все хотите купить.

Они смотрели на меня, как на лучшую скотину в своей жизни. И мне это нравилось до дрожи. Я выгнула спину ещё сильнее, выпятив грудь, раздвинула бёдра насколько позволяли ремни. Хвостик задрался вверх, открывая всё. Я уже не Лада. Я — товар. Я — сокровище. Я — корова, которая стоит каждой копейки.

Цифры полетели вверх.

— Сто семьдесят пять тысяч!

— Двести десять!

— Двести девяносто четыре!

— Триста восемьдесят пять!

— Четыреста девяносто!

— Пятьсот двадцать пять!

Голоса звучали всё возбуждённее. Я чувствовала, как их взгляды раздевают меня ещё раз, как будто я уже принадлежала каждому из них. Молоко текло ручьями. Влагалище сокращалось в пустоте, капли моей смазки падали на помост вместе с молоком. Я мычала тихо, прерывисто, не в силах остановиться — каждое мычание было актом продажи себя.

— Семьсот тысяч! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

Ведущий ударил молотком.

— Семьсот пятьдесят! Раз...

В этот момент к помосту вышел Он.

Высокий. Широкоплечий. Лет сорока пяти. В тёмном костюме, который сидел на нём как вторая кожа. В его глазах не было жадности — была уверенность хозяина, который уже знает, что купит. Он подошёл вплотную. Запах его тела — тяжёлый, мужской, с ноткой дорогого одеколона и чего-то глубоко животного — ударил мне в ноздри.

Он не стал трогать меня пальцами. Он просто положил ладонь мне на живот — горячую, тяжёлую — и провёл вниз, до самого клитора. Один палец лёг точно на него и нажал. Круговым движением. Медленно.

Я замычала громко, протяжно, не сдерживаясь. Ноги задрожали в фиксаторах. Молоко брызнуло сильнее.

— Восемьсот пятьдесят тысяч, — сказал он спокойно, не отрывая от меня взгляда.

Зал затих.

— Девятьсот тысяч! — выкрикнул кто-то.

— Один миллион, — ответил Он, всё ещё глядя мне в глаза. Его палец продолжал медленно, уверенно кружить по клитору. Я уже не стояла — я висела на ремнях, дрожа всем телом, мыча в голос, как настоящая корова в случке.

— Один миллион раз... Один миллион два...

Молоток ударил.

— Продано!

Зал взорвался аплодисментами.

Он подошёл ещё ближе. Его губы почти коснулись моего уха.

— Ты теперь моя, корова, — прошептал он так тихо, что услышала только я. — С сегодняшнего дня ты будешь жить в моём поместье. Каждое утро тебя будут доить. Каждый день — покрывать. Ты никогда больше не будешь одна. Никогда не будешь думать. Только молоко. Только хуй. Только блаженство.

В этот момент я поняла окончательно.

Я больше никогда не вернусь к человеческой жизни.

Никогда.

Слово «корова», произнесённое им спокойно и властно, как моё новое, единственное имя, ударило прямо в матку. Тело содрогнулось. Глубокий, всепоглощающий оргазм накрыл меня без единого дополнительного прикосновения — просто от осознания. Пизда сжалась в пустоте, выдавливая густую, длинную струю смазки на помост. Молоко брызнуло мощными фонтанами из сосков. Я замычала — долго, низко, торжествующе, почти рыдая от счастья:

— М-м-м-му-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Это было не просто мычание. Это был триумф. Полное, абсолютное расчеловечивание. Я стала товаром. Я стала вещью. Я стала собственностью. И это пьянило сильнее любого наркотика, безжалостно скидывая мой разум в тёплые, сладкие и такие бездонные глубины сабспейса. Мир сузился до одного ощущения: я принадлежу. Навсегда. Без возврата. Без прошлого. Без имени. Только корова.

Меня отвязали. Он сам надел мне мягкий кожаный ошейник с золотой табличкой «Собственность». Поводок щёлкнул. Я встала на четвереньки прямо на помосте — послушно, гордо, с высоко задранным хвостиком. Молоко капало на пол. Между ног

Порно библиотека 3iks.Me