Голос Лады- Читать онлайн

холодильник в конце месяца. Тишина по ночам, которая давила, как камень на грудь. Вино, которое помогало всё меньше с каждым разом. Ощущение, что ты одна тянешь что-то непосильно тяжёлое — и никогда не дотянешь.

Здесь ничего этого не было. Здесь за мной ухаживали. Здесь меня кормили, мыли, ждали. Здесь моё тело имело смысл — каждый день, каждый час. Здесь не нужно было быть сильной. Здесь можно было просто быть.

Я провела ладонью по вымени. Тяжёлое. Тёплое. Почти полное снова — уже через два часа после утреннего доения. Тело работало. Тело знало, зачем оно существует.

А потом принесли коробку.

«На память», — сказали. Молча поставили у входа в стойло и ушли.

Я долго на неё смотрела. Картонная, обычная, со скотчем по краям. Внутри — моя жизнь до. То, чем я была семь лет назад.

Я открыла её не сразу. Руки медлили.

Сверху лежал телефон — разряженный, мёртвый. Под ним — косметичка. Тюбик крема для рук, которым я пользовалась каждый вечер перед сном. Серьги — маленькие золотые гвоздики, которые мне подарил Антон на первую годовщину. Я держала их на ладони и пыталась что-то почувствовать. Ничего. Просто металл.

А потом я нашла джинсы.

Те самые. В которых приехала сюда семь лет назад. Тёмно-синие, узкие, выцветшие на коленях. Размер, который больше никогда не налезет на мои бёдра. Я взяла их в руки — лёгкие, почти невесомые — и что-то во мне дрогнуло.

Не ткань. Запах.

Едва уловимый, почти исчезнувший за семь лет — но он был там. Запах стирального порошка. Запах моей квартиры. Запах того утра, когда я одевалась торопливо, потому что Машенька капризничала и не хотела завтракать, а Лёша уже ревел в кроватке, и я думала: господи, хоть бы один день без этого — и одновременно целовала её в макушку, и она смеялась, и запах её волос был самым родным запахом на свете.

Я сидела на соломе и держала джинсы, и не могла дышать.

Машенька. Лёша.

Не абстрактные «дети», которым уйдут деньги. Не голоса в воскресном телефонном звонке, которые с каждым месяцем звучали всё тише и чужее, потому что я сама уходила всё дальше. Машенька, которая рисовала «семью» и включала в неё папу, потому что ей было пять лет и она ещё верила, что всё можно починить. Лёша, который приползал ночью горячим комочком и засыпал у меня на плече, и его дыхание было ровным и тяжёлым, и от этого становилось легче.

Я бросила их. Я уехала и перестала возвращаться — сначала телом, потом душой. Я говорила себе: я делаю это для них, для денег, для их будущего. Но это была ложь, которую я повторяла так долго, что почти поверила.

Я уехала, потому что мне было страшно. Потому что я была плохой матерью, которая срывалась из-за разлитого кефира, и это было невыносимо — видеть, как он плачет из-за тебя. Проще было исчезнуть, чем каждый день смотреть в зеркало и не узнавать там себя.

А теперь в зеркале — вообще не человек.

Слёзы закапали на джинсы. Я не вытирала их.

Сколько им сейчас? Двенадцать и десять. Машенька уже подросток. Лёша, наверное, забыл мой голос — настоящий голос, не тот хриплый шёпот, которым я говорила с ними по телефону. Они росли без меня. Я пропустила всё это — первые потерянные зубы, первый класс, первые страхи, которые дети приносят домой и кладут маме на колени. Вместо этого я лежала в станке и называла это счастьем.

Служащая вернулась вечером.

— Вы приняли решение?

Я стояла посреди стойла. Джинсы лежали у ног. Коробка была открыта. Чек — на соломе рядом.

— Я выбираю реабилитацию, — сказала я. — Я возвращаюсь к детям.

Голос не дрожал. Я не знала, откуда взялась эта твёрдость — может быть, из самого дна, где ещё теплилось что-то человеческое, что я не успела убить до конца.

Я подписала бумаги быстро. Не перечитывая. Если начну перечитывать — передумаю. Получила чек — цифра была большой, достаточной, чтобы закрыть всё и дать им то, что я не давала семь лет. Деньги не вернут времени. Но время я им уже не верну в любом случае.

Собрала коробку. Джинсы положила сверху. Подняла — и замерла.

Из коридора донёсся знакомый звук. Тихий, ритмичный, тяжёлый — цокот копыт по бетону. Медленный, уверенный. Я знала этот шаг. Знала, кто это. Запах уже доходил — тёплый, земляной, густой, как удар в солнечное сплетение.

Тело отозвалось раньше, чем я успела подумать. Между ног стало влажно. Соски напряглись. Что-то глубокое и тупое сжалось в матке — знакомое, требовательное, животное.

Я стояла с коробкой в руках и не двигалась.

Я встала на четвереньки. Сама. Без приказа. Медленно, тяжело, покачивая тяжёлым выменем, вернулась в глубь стойла. Легла на свежую солому. Солома приятно колола кожу — знакомо, родно, правильно. Я перевернулась на спину, широко раздвинула ноги — колени в стороны, ступни упёрлись в перегородку. Пизда раскрылась сама, горячая, влажная, готовая. Я провела дрожащей рукой по животу, по тяжёлому вымени, по набухшим губам и тихо, почти неслышно замычала.

— М-м-м-му-у-у...

Звук был низким. Гортанным. Довольным.

Машенька, мама не сможет. Мама теперь... счастлива. Не так, как вы.

Слёзы всё ещё текли по щекам, но уже не от боли. От облегчения. От прощания. Я закрыла глаза и повторила про себя эту фразу снова и снова, как последнюю молитву. Мама теперь счастлива. Не так, как вы. Я не вернусь. Я не смогу

Порно библиотека 3iks.Me