Голос Лады- Читать онлайн

вместе с голосом.

Я замычала ещё раз — уже сознательно. Громче. Довольнее. Глаза закатились. Тело выгнулось в фиксаторах, соски напряглись до боли, между ног потекло горячо и обильно. Слёзы всё ещё катились, но теперь они смешивались с блаженством. Последний человеческий плач и первое настоящее коровье мычание звучали одновременно.

Машенька, мама не сможет. Мама теперь... счастлива. Не так, как вы.

Лада умерла.

Осталась только корова.

— Отлично, — тихо, почти ласково сказала доктор Елена, вытирая инструменты. — Интеграция идеальная. Теперь ты будешь мычать. Только мычать. Как настоящая.

Затем — рожки и хвостик. Мне побрили небольшой участок на лбу, чуть выше висков. Я почувствовала холодный гель, потом — острые, но точные уколы. Кость слегка заскрипела под сверлом. Боль была тупой, далёкой, почти приятной — словно тело уже знало, что это правильно. В череп мне ввинтили маленькие, аккуратные, костяные рожки — всего сантиметров пять, изящные, слегка загнутые назад, как у молодой телочки. Я почувствовала, как они встали на место. Кожа натянулась, зажила почти мгновенно благодаря гормонам.

Последним был хвост. Меня перевернули на живот. Я лежала, прижавшись щекой к прохладной коже стола, грудь распласталась подо мной, молоко уже подтекало тонкими струйками. Мне сделали местную анестезию в основании позвоночника, чуть выше копчика. Я почувствовала, как мне вводят длинный, гибкий имплант — позвонок за позвонком, наращивая настоящий хвостик. Кожа натянулась. Мышцы соединились. Нервы — тоже. Когда хвостик впервые дёрнулся сам по себе, я вздрогнула всем телом. Он был тёплый, покрытый короткой, бархатной шерсткой, с кисточкой на конце. Я инстинктивно вильнула им — и почувствовала, как он послушно ответил. Словно всегда был моим.

Операция длилась чуть больше двух часов.

Когда меня отключили от аппаратов и переложили на каталку, я уже не могла говорить. Совсем. Я открыла рот — и вместо слов вырвалось низкое, протяжное, довольное:

— М-м-м-му-у-у-у...

Звук был глубокий, вибрирующий, шёл откуда-то из груди и живота. Он отозвался приятной дрожью в сосках и между ног. Я замычала ещё раз — громче, увереннее. Это было... правильно. Это было моё.

Меня отвезли обратно в стойло. Там уже ждало свежее сено, тёплая вода и доильный аппарат, готовый к первому послеоперационному сеансу. Я легла на солому, хвостик сам собой обвился вокруг бедра. Рожки слегка царапнули стену, когда я повернула голову. Горло теперь было тихим, спокойным, свободным от человеческих слов.

Я закрыла глаза и улыбнулась — уже не губами, а всем телом.

Я больше не Лада.

Я — корова.

И мне наконец-то не нужно было ничего объяснять. Ничего решать. Ничего говорить. Только мычать. Только отдавать молоко. Только принимать быка. После недолгой реабилитации Елена осмотрела меня. Образец А-17 подтверждён. Допустить к вечерним торгам сказала в аппарат связи.

Образец.

Не женщина.

Не мать.

Не Лада.

Странно — но меня это не ранило.

Потому что Ладе всегда было слишком тяжело.

А-17 не нужно было ничего решать.

Я была готова к аукциону.

Глава 11. Аукцион

Аукцион начался в полумраке огромного зала, где воздух был густым от запахов дорогой кожи, сигарного дыма, дорогого парфюма и... животного мускуса. Свет софитов бил прямо в глаза, но я уже не щурилась. Я стояла на специальном помосте — широком, круглом, слегка приподнятом, как подиум для скота на выставке. Ноги широко разведены и зафиксированы мягкими, но крепкими ремнями у щиколоток. Руки заведены за спину и прикованы к низкой металлической перекладине, отчего вымя выпирало вперёд — тяжёлое, венозное, уже набухшее и готовое. Хвостик нервно дёргался за спиной, рожки блестели под лампами. Я была полностью голая. Идеальная.

Молоко уже подтекало. Тёплые, густые капли медленно скатывались по тяжёлым полушариям, оставляя блестящие дорожки на коже. Соски — длинные, тёмные, твёрдые — пульсировали в такт сердцебиению, и каждая капля, падавшая на помост с тихим «кап... кап...», вызывала сладкую дрожь по всему телу.

Ведущий аукциона — высокий мужчина в безупречном смокинге — поднял молоток. Зал затих.

— Лот номер один. Абсолютный рекорд интеграции. Семь лет. Полная трансформация. Удойность — выше нормы на 340 %. Адаптация к покрытию — идеальная. Глубина, эластичность, инстинкты — всё на высшем уровне. Начальная цена — сто сорок тысяч долларов.

По залу пробежал гул.

А потом он произнёс это. Громко, чётко, как приговор и одновременно как высшую похвалу:

— Посмотрите на эту корову, господа. Настоящую корову.

Слово «корову» ударило меня, как ток. Стыд вспыхнул яркой, обжигающей волной — щёки мгновенно запылали, пизда предательски сжалась и выдавила новую горячую струйку смазки по внутренним бёдрам. Я — корова. Настоящая корова. На виду у всех. Но стыд длился всего секунду. Он перетёк, расплавился, превратился в нечто другое. В гордость. В чистый, животный, всепоглощающий триумф.

Я намеренно замычала громче. Низко, протяжно, вибрирующе, так, чтобы звук заполнил весь зал:

— М-м-м-му-у-у-у-у-у-у-у-у!

Я выгнула спину дугой, выпятив вымя ещё сильнее — оно тяжело качнулось и брызнуло сразу несколькими мощными струями молока. Хвостик задрался вверх, открывая всё напоказ, и я специально дёрнула им — медленно, маняще, вызывающе, как настоящая телка, которая знает себе цену и хочет, чтобы её купили. Смотрите. Оценивайте. Покупайте меня. Я — лучшая. Я продавала себя. И это возбуждало меня сильнее, чем любой бык в станке.



Покупатели подошли к помосту.

Мужчины, женщины — дорогие костюмы, планшеты, папки, короткие деловые реплики. Они смотрели на меня оценивающе, как смотрят на породистое животное, сложный прибор или редкий инвестиционный актив.

И почему-то именно это окончательно успокоило.

Никто из них не хотел от меня любви.

Никто не хотел разговоров.

Никто не спрашивал, что я чувствую.

Им нужна была функция.

А функция

Порно библиотека 3iks.Me