Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

ее взгляде читалось понимание — она знала, о чем думает дочь. Знала и ничего не говорила. Потому что слов больше не осталось.

— Он сказал, Краузе будет завтракать, — сказала Варя. — Я поставлю чайник.

— Варя.

— Что?

Татьяна помолчала. Потом сказала тихо:

— Ты его не убьешь.

— Убью.

— Ты не убьешь его ножом. Там два офицера и целая рота солдат за воротами. Даже если ты ударишь — один раз, может быть, — второй не даст тебе закончить. А потом они убьют нас обеих. Или хуже.

— Хуже уже не будет.

— Будет. — Татьяна поднялась, одеяло упало, но она не стала его поднимать. Она стояла перед дочерью — голая, в синяках, с запекшейся спермой на бедрах, — и в ее голубых глазах была не мольба, а что-то другое. Усталость. Древняя, бесконечная усталость. — Будет. Они могут сделать с нами всё, что захотят. И никто не остановит. Никто не узнает. Нас просто не станет — и всё. А потом придет зима, и дом заметет снегом, и никто не вспомнит, что здесь жили две дуры, которые пытались зарезать немецкого капитана кухонным ножом.

Варя молчала. Ее пальцы сжимали ткань брюк — там, где в кармане лежал нож.

— Тогда что? — спросила она наконец. — Что нам делать? Просто терпеть? Ждать, пока они наиграются и уедут?

— Я не знаю. — Татьяна села на кровать, опустила голову. Светлые волосы упали на лицо. — Я ничего не знаю, Варенька. Я думала, что смогу тебя защитить. Я думала, что если буду делать всё, что они говорят, они оставят тебя в покое. Но они не оставили. И теперь... теперь я даже не знаю, хочу ли я, чтобы твой отец вернулся.

— Мам!

— А что я ему скажу? — Татьяна подняла голову, и в ее глазах стояли слезы. — Что я скажу Коле? «Здравствуй, муж. Ты воевал, а я спала с немецкими офицерами и научилась кончать от них. И наша дочь тоже научилась. Добро пожаловать домой».

Варя подошла к матери, опустилась на корточки перед ней, взяла за руки. Ладони у Татьяны были ледяными.

— Ты не спала с ними. Они тебя насиловали. Это разные вещи.

— Разные? — Татьяна горько усмехнулась. — Варенька, вчера, когда этот оберст-лейтенант вошел в меня, я... — она запнулась, но закончила: — Я кончила. Ты кончила. Мы обе кончили. Тело не различает насилие и желание. Тело просто чувствует. И от этого еще хуже.

Варя не ответила. Она смотрела на мать — и видела себя через двадцать лет. Такую же сломленную, такую же измученную, такую же бессильную. И от этой картины ей стало страшно — по-настоящему страшно, до ледяного комка в груди.

— Мы выживем, — сказала она наконец. — Мы выживем и дождемся папу. А потом мы им всем отомстим.

— Чем? — Татьяна покачала головой. — Кухонным ножом?

Варя вытащила нож из кармана, раскрыла его. Лезвие блеснуло в сером утреннем свете. Она положила его на колени матери.

— Этим. Если не сегодня — то завтра. Если не Вернера — то другого. Мы убьем не сразу. Мы будем ждать. Но когда настанет время — мы будем готовы.

Татьяна взяла нож. Взвесила в ладони. Провела пальцем по лезвию — и на коже выступила тонкая алая полоска.

— Твой отец говорил, что война — это не только битвы. Война — это ожидание. Можно ждать годы. Можно ждать, когда враг расслабится. Когда забудет, что ты опасна. И тогда — один удар, но верный.

— Он так говорил?

— Он так говорил. — Татьяна кивнула. — В последнем письме. Перед тем как пропасть.

Она сложила нож, вернула дочери. Потом встала, подобрала с пола сорочку, натянула через голову. Движения были механическими, заученными — женщина, которая каждое утро делает одно и то же, потому что это единственный способ не сойти с ума.

— Ставь чайник, — сказала она. — Я умоюсь и приду. Нужно накормить гостей.

Слово «гостей» она произнесла с такой интонацией, что Варе стало ясно: мать всё поняла. Нож останется ждать. Не сегодня. Но когда-нибудь.

Через полчаса горница наполнилась запахом кипятка, ржаного хлеба и соленого сала — последнего, что осталось в погребе. Татьяна резала хлеб ровными ломтями, ее руки больше не дрожали. Варя расставляла на столе тарелки — три штуки, две для немцев, одну для них с матерью. Чашки были щербатые, но чистые.

Первым вышел Краузе. Он был в полной форме, гладко выбритый, с влажными после умывания волосами. Его лисье лицо выражало довольство — сытое, ленивое довольство человека, который хорошо провел ночь и рассчитывает так же хорошо провести день.

— Guten Morgen, meine Damen, — пропел он, усаживаясь за стол. — Как спалось?

Татьяна поставила перед ним тарелку с хлебом и салом.

— Хорошо, герр оберст-лейтенант.

— Gut, gut. — Он взял ломоть хлеба, понюхал, откусил. — Хлеб хороший. Сама пекла?

— Сама.

— Умеешь. — Он жевал, не сводя с нее глаз. — И печь умеешь, и... другое умеешь. Vielseitig. Разносторонняя женщина.

Татьяна не ответила. Она продолжала резать хлеб — ровно, методично, словно ничего не слышала.

Вернер вошел со двора. Сел напротив Краузе, взял стакан, налил самогона. Они заговорили по-немецки — быстро, деловито. Варя разбирала только отдельные слова: «Front», «Nachschub», «morgen». Фронт. Снабжение. Завтра. Она налила чай в две чашки, подвинула офицерам.

— А ты? — спросил Краузе, глядя на Варю. — Ты не ешь?

—

Порно библиотека 3iks.Me