не оборачиваясь. — Мне нужно, чтобы ты приготовила завтрак. Я голоден.
Она села, натянув простыню до подбородка. Тело ломило — между ног саднило, спина затекла от неудобной позы, в которой она провела ночь, свернувшись на краю кровати. Он обернулся, посмотрел на нее, и на его губах появилась та самая улыбка — тонкая, холодная.
— Не прячься, — сказал он. — Я уже все видел. Всю ночь. — Он подошел, взялся за край простыни и дернул. Ткань соскользнула, обнажив ее грудь, живот, бедра. Она замерла, не дыша. — Красивое тело, Татьяна. Жалко, что муж не ценил.
— Он ценил, — сказала она тихо.
— Правда? — Вернер наклонил голову, разглядывая ее, как лошадь на ярмарке. — Тогда почему ты так легко открылась мне? Почему твое тело так быстро забыло его руки?
Она молчала. В горле стоял ком.
— Я думаю, — он провел пальцем по ее ключице, вниз, к груди, — я думаю, ты давно хотела, чтобы кто-то взял тебя силой. Чтобы не нужно было выбирать. Чтобы просто подчиниться. — Он коснулся соска, и она дернулась, но не отодвинулась. — Ты не первая такая. Не последняя.
Он отошел к столу, где лежала его полевая сумка, достал пачку сигарет и закурил, глядя на нее сквозь дым.
— Одевайся. Но не в это темное платье. У тебя есть что-то светлое? Что-то, что подчеркивает грудь?
Она подняла на него глаза.
— Зачем?
— Затем, что сегодня придет лейтенант Штайнер. Мы будем завтракать вместе. Я хочу, чтобы ты выглядела... достойно. — он выпустил дым к потолку. — Как хозяйка дома, которая рада гостям.
Она медленно встала, прикрываясь руками, прошла к шкафу. Внутри висели ее платья — скромные, ситцевые, выцветшие от стирки. Она достала одно, светло-серое, с белым воротничком. Он покачал головой.
— Нет. То, что ниже. С цветами.
Она вытащила платье, которое носила в прошлом году на Троицу — легкое, с мелкими васильками по подолу, с вырезом, который она всегда считала слишком глубоким. Купила его, чтобы порадовать мужа, но так и не надела — застеснялась.
— Вот, — он кивнул. — Надевай. И волосы распусти. Не заплетай.
Она надела платье, чувствуя, как ткань ложится на плечи, как вырез открывает шею и верх груди. Он подошел сзади, взял ее за плечи, повернул к зеркалу — мутному, в трещине, которое висело на стене.
— Смотри, — сказал он ей в ухо. — Ты красивая. Ты всегда была красивой, но прятала это. Зачем? — Он провел руками по ее бокам, вниз, к талии. — Такая женщина должна быть на виду. Должна радовать глаз.
Она смотрела на свое отражение — бледное лицо, красные глаза, распухшие губы. И платье, которое делало ее моложе, почти девичьей.
— Варя не должна видеть меня в этом платье, — сказала она тихо.
— Варя уже видит, — он кивнул на дверь. — Она стоит за дверью и слушает. С тех пор, как проснулась.
У Татьяны оборвалось сердце. Она рванулась к двери, распахнула ее. Варя стояла в коридоре — босая, в длинной ночной рубашке, с растрепанными короткими волосами. Глаза у нее были красные, но сухие.
— Мам, — сказала она. Голос дрогнул. — Я... я слышала.
Татьяна шагнула к ней, обняла, прижала к себе. Варя была напряжена, как струна, и не обнимала в ответ — просто стояла, позволяя себя держать.
— Варя, — прошептала Татьяна ей в волосы. — Прости. Прости меня.
— За что? — Варя отстранилась, посмотрела ей в глаза. Взгляд был взрослый, тяжелый. — Ты делаешь это для меня. Я знаю. — Она перевела взгляд на Вернера, который стоял в дверях спальни, куря сигарету и наблюдая за ними с любопытством. — Ты обещал, что не тронешь ее, если мама будет слушаться.
— Обещал, — кивнул Вернер. — И сдержу слово. Если мама будет хорошо себя вести.
— Она будет, — сказала Варя. Голос ее был твердым, почти злым. — Она будет делать все, что ты скажешь. Потому что если ты тронешь ее — я тебя убью.
Вернер улыбнулся — широко, искренне, впервые за все время.
— У тебя характер, девочка. — Он потушил сигарету о стену. — Мне это нравится. Но не угрожай мне, — он шагнул вперед, и Варя не отступила, хотя Татьяна почувствовала, как дочь напряглась. — Я старше. Я сильнее. И я здесь главный. Если ты будешь умной девочкой, ничего плохого не случится. Ни с тобой, ни с мамой. — Он посмотрел на Татьяну. — Завтрак. Жду через полчаса.
Он ушел в горницу, оставив их вдвоем в полутемном коридоре. Варя смотрела на мать — на платье, на распущенные волосы, на синяк на плече, который проступал сквозь ткань.
— Мам, — сказала она тихо. — У тебя кровь. На ноге.
Татьяна опустила глаза. По внутренней стороне бедра тянулась тонкая красная дорожка — засохшая, но visible. Она прикрыла ее рукой.
— Это ничего. Я сейчас умоюсь.
— Мам, — Варя взяла ее за руку. — Ты не обязана. Мы можем убежать. Ночью. Через лес.
— Куда? — Татьяна покачала головой. — Кругом немцы. В лесу — партизаны, которые нас не знают и примут за шпионок. А если поймают — расстреляют. — Она погладила дочь по щеке. — Я не могу рисковать тобой, Варя. Ты — все, что у меня осталось.
— А папа?
Татьяна закрыла глаза. Больше всего на свете ей хотелось сказать:
Порно библиотека 3iks.Me
280
27.05.2026
|
|