в одном белье — кружевном, белом, которое так не вязалось с этой грязной избой, с этим чужим человеком, с этой войной.
Он медленно обошёл её. Она слышала его шаги, чувствовала его взгляд на спине, на пояснице, на ногах. Он остановился сзади, и она почувствовала его дыхание на своей шее — горячее, с запахом самогона.
— Красивая, — сказал он. — Очень красивая. Муж дурак, что оставил такую женщину одну.
Он провёл пальцем по её позвоночнику — от шеи до поясницы, медленно, почти невесомо. Она вздрогнула, по коже побежали мурашки, и она ненавидела себя за то, что её тело отвечает на его прикосновения.
— Ложись на кровать, — сказал он. — Лицом вниз.
Она замерла.
— Зачем?
— Я сказал, ложись, — его голос стал жёстким. — Не заставляй меня повторять.
Она шагнула к кровати. Ноги дрожали, колени подгибались. Она опустилась на край, потом легла, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла ею — её волосами, её домом. Подушка была влажной от слёз, но она всё равно зарылась в неё лицом, чтобы не видеть, чтобы не слышать, чтобы провалиться сквозь землю.
Она услышала, как он расстёгивает ремень. Как падают на пол сапоги. Как скрипят половицы под его шагами.
Кровать прогнулась под его весом.
Он лёг рядом. Она чувствовала его тепло спиной, чувствовала, как он приподнимается на локте, как его дыхание касается её плеча.
— Ты дрожишь, — сказал он. — Не бойся. Я обещал, что не буду грубым.
Его рука легла ей на талию. Пальцы скользнули под резинку белья, погладили кожу, и она закусила губу, чтобы не закричать.
— Ты пахнешь домом, — сказал он тихо. — Хлебом. Травами. Женщиной.
Он прижался к ней всем телом, и она почувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в её ягодицы. Она зажмурилась, вцепилась пальцами в подушку, молясь, чтобы это закончилось быстрее.
— Расслабься, — прошептал он ей в ухо, и его рука скользнула ниже, между её ног. — Будет легче, если ты расслабишься.
Она не могла. Тело было каменным, дыхание — рваным, сердце колотилось где-то в горле. Но когда его пальцы коснулись её самого сокровенного места, она всё равно почувствовала — влажно, горячо, готово. И возненавидела себя за это.
— Видишь? — его голос был довольным, почти ласковым. — Твоё тело знает, что ему нужно. Даже когда ты врёшь себе.
Он целовал её плечо, шею, лопатку — медленно, смакуя каждое прикосновение. Его пальцы двигались между её ног, дразняще, не спеша, и она чувствовала, как внутри нарастает волна — запретная, постыдная, от которой хотелось провалиться сквозь землю.
— Пожалуйста, — выдохнула она. — Не надо.
— Не надо чего? — он убрал руку, и она выдохнула — но облегчение длилось секунду. — Не надо этого?
Он перевернул её на спину. Она лежала, глядя в потолок, чувствуя, как слёзы текут по вискам в волосы. Он нависал над ней — широкоплечий, чужой, с холодными голубыми глазами, в которых не было ни капли жалости.
— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он тихо. — Скажи «да», и я уйду. Но тогда завтра я приду за твоей дочерью.
Она смотрела на него. И понимала, что выбора нет. Что он дал ей иллюзию выбора, чтобы сломать окончательно. Чтобы она сама согласилась. Чтобы он мог сказать себе, что она хотела этого.
— Нет, — прошептала она. — Не уходи.
Он улыбнулся. И поцеловал её — в губы, глубоко, нагло, проникая языком, и у неё не было сил оттолкнуть его. Она лежала, позволяя ему делать то, что он хочет, чувствуя, как его руки стягивают с неё бельё, как его тело прижимается к ней, горячее и тяжёлое.
Он оторвался от её губ и посмотрел в глаза.
— Скажи это, — сказал он. — Скажи, что ты хочешь меня.
Она молчала. Смотрела в потолок, на трещину в штукатурке, похожую на карту — карту страны, которую он сейчас завоёвывал, дом за домом, женщина за женщиной.
— Скажи, — повторил он, и в голосе появилась угроза. — Или я пойду за Варей.
Она закрыла глаза. И сказала:
— Я хочу тебя.
Слова были солёными на вкус — как слёзы, которые она глотала.
Он усмехнулся. Раздвинул её ноги коленом. Она почувствовала, как он пристраивается, как головка его члена упирается в неё, влажная и горячая.
— Смотри на меня, — сказал он.
Она открыла глаза. И увидела его лицо — сосредоточенное, напряжённое, с расширенными зрачками. Он медленно вошёл в неё — на дюйм, на два, заполняя её, растягивая, и она закусила губу до крови, чтобы не закричать.
Он остановился. Дал ей привыкнуть. И начал двигаться — медленно, глубоко, размеренно, словно занимался этим каждый день, словно она была его женой, а не женщиной, которую он принуждает.
Она лежала, глядя в потолок, считая трещины в штукатурке. Одна. Две. Три. Четыре. Его дыхание становилось тяжелее, его движения — быстрее, и она чувствовала, как внутри нарастает то самое чувство, которое она ненавидела — тепло, пульсация, приближение разрядки.
— Не смей, — прошептала она. — Не смей получать удовольствие.
Но тело не слушалось. Оно отвечало на его ритм, на его тепло, на его запах. Оно предавало её с каждым движением, с каждым вздохом, с каждой волной, которая поднималась внутри.
Он почувствовал это. Ускорился. Задышал чаще.
— Да, — выдохнул он. — Да, кончи для меня.
Она закусила губу до крови, пытаясь сдержаться, пытаясь не дать ему этого, но тело было
Порно библиотека 3iks.Me
281
27.05.2026
|
|