Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

в кулак, скрутила в узел на затылке — туго, до боли, чтобы не думать.

Вернер вошел в горницу вместе с лейтенантом Штайнером. Штайнер нес стопку бумаг и карту, развернутую в руках. Увидев Татьяну, он остановился, окинулее взглядом — быстрым, цепким, лисьим — и улыбнулся одними уголками губ.

— Das ist sie? — спросил он по-немецки, не сводя с нее глаз. — Die rztin? Schn, wirklich schn. Hast du Geschmack, Werner.

Вернер усмехнулся в ответ, подошел к столу, жестом приказал Татьяне подойти.

— Садись, — сказал он по-русски, с тем же тяжелым акцентом. — Будем работать. Ты — переводчик.

Она села, сложив руки на коленях, стараясь не смотреть на Штайнера. Но он сел напротив, развернул карту, и его колено коснулось ее колена под столом — случайно или нарочно, она не поняла, но не отодвинулась. Не посмела.

— Здесь, — Вернер ткнул пальцем в карту. — Деревня. Тут — перекресток. Тут — мост. Нам нужно знать, где дороги, где болота. Местные знают. Ты будешь спрашивать.

Она кивнула. Штайнер подвинул бумаги — список фамилий, названия деревень, какие-то цифры. Его пальцы задержались на краю листа, когда он передавал его Татьяне, и она почувствовала тепло его кожи — сухой, горячей.

— Sie hat schne Hnde, — сказал Штайнер по-немецки, глядя на ее пальцы, сжимающие бумагу. — Weiche Hnde. Nicht wie unsere Buerinnen.

Вернер хмыкнул, бросил быстрый взгляд на ее руки.

— Она врач, — ответил он по-немецки. — Руки бережет. И не только руки.

Они засмеялись — коротко, понимающе. Татьяна смотрела в бумаги, не видя букв. Под столом колено Штайнера снова коснулось ее — на этот раз плотнее, настойчивее, и она замерла, не дыша.

— Читай, — сказал Вернер, переходя на русский. — Вслух. Медленно.

Она начала читать — немецкие фамилии, названия деревень, цифры, и ее голос звучал чужим, ровным, механическим. Штайнер смотрел на ее губы, когда она произносила слова, и его взгляд был тяжелым, влажным, раздевающим.

— Schn spricht sie, — сказал он Вернеру, не отрывая глаз от ее рта. — Fast wie eine Deutsche. Was noch kann sie machen?

Вернер усмехнулся, откинулся на спинку стула.

— Всё, — сказал он по-русски, глядя на Татьяну. — Она все умеет. Правда, Татьяна?

Она молчала, сжимая бумагу так, что пальцы побелели. Под столом рука Штайнера легла ей на колено — легкая, почти невесомая, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки, и между ног стало влажно — снова, опять, от стыда и страха и чего-то темного, что она не хотела признавать.

— Продолжай, — сказал Вернер, и его голос был ровным, как лезвие. — Читай.

Она читала, а рука Штайнера ползла выше, под подол халата, по голому бедру, горячая и сухая, и она чувствовала каждую линию на его ладони, каждый шрам, каждую мозоль — и заставляла себя читать, не останавливаться, потому что если остановится — он победит, она проиграет, она сломается.

— Genug, — сказал Вернер, когда она закончила страницу. — Хватит. Принеси воды.

Она встала, и рука Штайнера упала с ее колена, но он не убрал ее — просто опустил, провел пальцем по внутренней стороне бедра, на мгновение задержался, и она почувствовала, как под его пальцами кожа покрывается гусиной кожей. Она вышла в сени, оперлась руками о столб, и ее трясло — мелко, противно, как в лихорадке.

Вернулась с кувшином воды. Вернер и Штайнер о чем-то переговаривались по-немецки — быстро, не для нее. Она поставила кружки на стол, налила, и Штайнер взял кружку, коснувшись ее пальцев. Она отдернула руку, и он засмеялся — тихо, довольно.

— Дикая, — сказал он по-русски, коверкая слова. — Как кобыла. Но объездить можно. Ja?

Вернер посмотрел на Татьяну поверх кружки, и в его глазах было что-то — не ревность, нет, собственничество. Он не любил, когда трогали его вещи.

— Она моя, — сказал он по-немецки, без улыбки. — Не забывайся, Штайнер.

Штайнер поднял руки, изображая капитуляцию, но его глаза смеялись.

— Natrlich, mein Kapitn. Я только смотрю. Смотреть не запрещено?

Вернер допил воду, встал, подошел к Татьяне, взял ее за подбородок, повернул к себе. Его пальцы были холодными от воды, и она почувствовала, как капля скользнула по ее шее, вниз, за ворот халата.

— Ты сегодня хорошо работаешь, — сказал он тихо, так, чтобы Штайнер не слышал. — Хорошо читаешь. Хорошо молчишь. — он провел большим пальцем по ее нижней губе, надавил. — Вечером получишь награду.

Он отпустил ее, повернулся к Штайнеру.

Они вышли, оставив дверь открытой. Татьяна стояла посреди горницы, сжимая край стола, и ее пальцы дрожали. Зубы стучали, хотя в комнате было тепло. Она подошла к двери закрыть, и увидела во дворе Штайнера, который обернулся, поймал ее взгляд и подмигнул — быстро, нагло, как мальчишка, который знает, что его не накажут.

Она захлопнула дверь, повернула ключ. Прислонилась спиной к косяку, закрыла глаза, и в темноте под веками увидела его пальцы — белые от напряжения, когда он держал бумаги, его глаза, его улыбку.

Из комнаты Вари донесся звук — скрип половицы. Татьяна открыла глаза, подошла к двери дочери.

— Варя, — сказала она шепотом. — Открой, пожалуйста.

Молчание. Потом — тихий, сдавленный голос:

— Я его ненавижу.

— Я знаю, — сказала Татьяна, и ее голос сорвался. — Я знаю, девочка моя.

— И тебя ненавижу.

Тишина повисла между ними, плотная, как стена. Татьяна стояла

Порно библиотека 3iks.Me