Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

ремень. Штаны упали. Он был уже твёрдый — член стоял, тёмный, с влажной головкой. Коля смотрел не отрываясь, чувствуя, как в паху разливается знакомый жар. Он ненавидел себя за это. Но не мог отвести взгляд.

— На колени, — сказал Штайнер.

Мать медленно опустилась на колени. Половица скрипнула. Она сидела на пятках, голая, худая, с опущенной головой, и ждала.

Штайнер подошёл ближе. Член упёрся ей в щеку. Она не отстранилась.

— Открой рот, — сказал он. — И смотри на меня.

Она подняла голову. Глаза у неё были сухие — ни слёз, ни страха. Только пустота. Она открыла рот.

Штайнер вошёл медленно — дюйм за дюймом, глядя ей в глаза. Она принимала его, не закрывая рта, не отворачиваясь. Слюна потекла по подбородку.

— Так, — выдохнул он. — Так. Хорошо. — Он положил руку ей на затылок, не надавливая. — Теперь двигайся. Как я учил вчера. Ты помнишь.

Она помнила. Она начала двигаться — медленно, неуклюже, но старательно. Он закрыл глаза, откинул голову.

— Ja... Ja... Schn...

Коля смотрел. Член у него уже встал — туго, больно, распирая штаны. Он прижимался к стене, вдавливаясь пахом в тёплое дерево, пытаясь унять дрожь. Но дрожь не проходила. Она нарастала, как жар, как лихорадка, как проклятие.

— Быстрее, — сказал Штайнер. — Глубже. Не бойся, я не сломаюсь.

Мать задвигалась быстрее. Голова ходила вперёд-назад, волосы растрепались, выбились из пучка. Он взял её за волосы — не больно, но крепко — и задал ритм.

— Так. Вот так. Gute Frau. Хорошая женщина.

Коля смотрел на член, исчезающий во рту матери, на её сжатые веки, на слюну, текущую по подбородку. Член у него пульсировал, молил о прикосновении. Он расстегнул штаны, вытащил его — влажный, набухший, с красной головкой. Сжал в кулаке, закусил губу, чтобы не застонать.

Штайнер кончил неожиданно — дёрнулся, выгнулся, зарычал по-звериному, прижимая голову матери к себе. Она захрипела, закашлялась, но он держал крепко, не отпускал, пока не затих.

Потом отпустил. Отступил на шаг. Член у него всё ещё стоял, влажный, блестящий. Мать сидела на коленях, кашляя, вытирая рот тыльной стороной ладони. Сплюнула на пол белую густую жидкость.

— Schlucken, — сказал Штайнер спокойно.

Она замерла. Подняла на него глаза.

— Глотать, — повторил он по-русски. — Всё. До капли. Ты же умная женщина, Елена. Ты понимать.

Она смотрела на него долгую секунду. Потом медленно, не сводя с него глаз, облизала губы. Проглотила. Сглотнула ещё раз, с усилием.

— Gut, — сказал он, улыбаясь. — Умница.

Он сел на стул, закинул ногу на ногу, достал папиросу. Закурил, глядя, как она поднимается с колен, как идёт к умывальнику, как набирает воды в ковш, полощет рот, сплёвывает в ведро. Она не смотрела в его сторону.

— Теперь иди, — сказал он. — Обед готовь. Я есть хочу. И сына покорми, а то он совсем худой.

Он усмехнулся, выпуская дым в потолок.

Мать надела платье, застегнулась, подобрала волосы. Вышла из комнаты, не глядя на окно, за которым прятался Коля.

Штайнер остался сидеть, курить, глядя в потолок. И Коля вдруг понял, что тот смотрит прямо на щель. Прямо на него. Не насмешливо. Не зло. Просто смотрит — спокойно, изучающе, как на мебель.

Коля отдёрнулся. Прижался спиной к стене, тяжело дыша. Штаны были расстёгнуты, член всё ещё торчал, мокрый от слюны и пота. Он смотрел на своё тело — на дрожащие руки, на вздымающуюся грудь, на этот дурацкий стояк, который не желал опадать, — и чувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Из дома донёсся запах — мать грела вчерашние щи. Стучала ножом по доске, резала хлеб. Обычные звуки. Обычное утро.

Только немцы в доме.

Только мать на коленях перед чужим офицером.

Только он, Коля, на заднем дворе, с мокрыми штанами и красными глазами, ненавидящий себя — но уже знающий: вечером он снова будет у щели. И завтра. И послезавтра. Потому что он трус.

Он застегнул штаны. Вытер лицо рукавом. И пошёл в дом — обедать, смотреть матери в глаза, делать вид, что ничего не случилось.

В сенях пахло щами и хлебом. Мать стояла у печи, помешивая чугунок. Сзади донёсся голос Штайнера — он вышел из комнаты, заправляя рубашку в брюки.

— Gut riecht, — сказал он, потянув носом. — Вкусно пахнет. Садитесь, Jungchen. Ешьте. Война подождёт.

Он сел за стол, похлопал по лавке рядом с собой. Коля сел. Мать поставила тарелки, налила щей. Сели втроём — немец, вдова и её сын, — и ели молча.

Штайнер отправил в рот ложку супа, прожевал, кивнул.

— Gut. Хорошая хозяйка, Елена. Дом чистый, суп горячий, сын воспитанный. — Он посмотрел на Колю. — И место у забора хорошее. Видно всё.

Коля поперхнулся, закашлялся.

— Кушай, кушай, — улыбнулся Штайнер. — Набирайся сил. Вечером я с твоей мамой разговаривать буду. А ты... — Он подмигнул. — Ты смотреть. Если хочешь.

Мать сидела, уставившись в тарелку. Ложка в её руке дрожала, но она не проронила ни слова.

Коля смотрел в миску с щами. Жир плавал оранжевыми кругами. Пахло мясом — немец принёс тушёнку, утром, пока они спали. Свою еду. За свою цену.

«Вечером, — подумал он. — Он сказал — вечером».

Ложка звякнула о край тарелки. Штайнер ел с аппетитом, хлебал, чавкал, довольно жмурился. Солнце пробивалось сквозь занавески, ложилось золотыми полосами на стол, на руки, на лица.

Коля смотрел, как тени ложатся на лицо матери — тени от ресниц, от усталости, от

Порно библиотека 3iks.Me