Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

— Лицом вниз.

Она легла. Щекой на столешницу, руки вытянула вдоль головы. Позвоночник выступал под тонкой кожей, рёбра двигались от частого дыхания.

Вернер расстегнул ремень. Штаны упали. Он провёл рукой по члену — тот уже стоял, твёрдый, блестящий от смазки. Подошёл к ней сзади, взял её за бёдра, приподнял.

— Будешь молчать, — сказал он. — Или я позову твою дочь. Пусть смотрит.

Татьяна зажмурилась. Кулаки сжались, побелели костяшки.

Он вошёл — сразу, глубоко, без подготовки. Она вскрикнула, но закусила губу, заглушая звук. Вернер начал двигаться — ритмично, размеренно, будто делал гимнастику. Стол скрипел под ними, лампа качалась, тени плясали по стенам.

Коля смотрел, не отрываясь. Видел, как тело Татьяны вздрагивает от каждого толчка, как её пальцы скребут по столу, как Вернер наклоняется, кусает её за плечо, шепчет что-то по-немецки — грязное, судя по тону.

— Sag es, — прошептал он ей в ухо. — Скажи, что ты моя шлюха.

Она молчала. Стиснула зубы так, что желваки заходили.

— Скажи, — повторил он, ускоряясь. — Или я войду в неё. В твою дочь. Прямо сейчас.

Она всхлипнула. Слёзы потекли по щекам, капали на столешницу, смешиваясь с разлитым самогоном.

— Я твоя шлюха, — сказала она. Голос сел, хрипел. — Я твоя шлюха, господин капитан.

— Громче, — сказал он.

— Я твоя шлюха! — крикнула она — и разрыдалась в голос.

Вернер кончил через несколько толчков — глубоко, с хриплым стоном. Замер на ней, тяжёлый, потный, дыша в затылок. Потом вышел, поправил штаны, застегнул ремень.

Татьяна лежала на столе, голая, дрожащая, лицом в столешницу. Плакала — навзрыд, не сдерживаясь, и плечи её ходили ходуном.

Вернер надел китель, подошёл к ней, провёл рукой по её волосам — почти нежно.

— Хорошая баба, — сказал он. — Завтра вечером — опять. И не забудь — молоко к ужину.

Он вышел. Дверь хлопнула.

Коля стоял у забора, прижавшись лбом к доскам, и дышал — часто, рвано, как после бега. Член у него стоял, и он ненавидел себя за это. Ненавидел Вернера. Ненавидел войну. Ненавидел себя за то, что подглядывал, за то, что не мог остановиться, за то, что возбуждался от чужого унижения.

Он спустил штаны, сжал член в кулаке — и начал дрочить, глядя на окна Татьяниного дома, где всё ещё горел свет. В голове крутились картинки: мать на столе, Татьяна на столе, Варя в окне, пустыми глазами смотрит в темноту. Он сжимал член, водил кулаком всё быстрее, кусая губу, чтобы не застонать.

— Коля, — раздалось сзади.

Он подскочил, отдёрнул руки, обернулся.

В темноте стояла Варя. В перешитой отцовской рубашке, с короткими волосами, торчащими в разные стороны. Смотрела на него — и в глазах у неё не было удивления. Только усталость. И презрение.

— Ты... — начал он. — Ты как...

— Я вылезла в окно, — сказала она. — Увидела тебя у забора. И поняла — ты опять подглядываешь.

Он открыл рот, но слова застряли. Штаны были расстёгнуты, член торчал наружу — мокрый, красный. Она смотрела на него — и не отворачивалась.

— Нравится смотреть? — спросила она тихо. — Нравится, как они с матерью?

— Варя... — прошептал он. — Я не...

— Не ври, — оборвала она. — Я видела, как ты дрочишь. В щель. Думаешь, я не знаю? Думаешь, я слепая?

Он молчал. Стыд жег щёки, шею, грудь — казалось, вся кожа горит.

— Ты как все мужики, — сказала она, и голос её дрогнул. — Только смотришь. А мы — терпим.

Она повернулась и пошла обратно к дому — босиком по пыльной траве, худая, остроносая, с мальчишескими плечами.

— Варя! — крикнул он. — Прости меня!

Она остановилась. Не оборачиваясь, сказала:

— Завтра он опять придёт. И послезавтра. И каждый день. И ты будешь стоять у забора и смотреть. Потому что ты трус.

Она ушла. Скрылась в темноте, за углом дома. Через минуту хлопнуло окно — она влезла обратно.

Коля стоял один посреди улицы. Штаны расстёгнуты, член уже опал, висел мокрой тряпкой. Он смотрел на тёмные окна домов, в которых спали чужие солдаты. Слушал тишину, в которой всё ещё звучали голоса — немецкие, грубые, чужие.

Он поднял штаны, застегнул пуговицу. Вытер пот со лба. Во рту было горько — от самогона, от слёз, от злобы.

«Трус», — сказала она.

Он знал, что она права.

Пошёл домой. В тёмной горнице горела свеча. Мать сидела за столом — одетая, причёсанная, с белым платком в руках. Перед ней стояла стопка, полная.

— Садись, — сказала она не оборачиваясь.

Он сел напротив. Свеча коптила, тени плясали по её лицу.

— Ты ходил туда, — сказала она. Не вопрос — утверждение.

Он кивнул.

— Видел?

— Да, — прошептал он.

Она взяла стопку, выпила до дна. Поставила, вытерла губы. Посмотрела на него — и в глазах у неё была та же пустота, что у Вари.

— Завтра, — сказала она. — Штайнер сказал, завтра.

— Я знаю.

— Я не хочу, чтобы ты смотрел, — сказала она. — Но если будешь... не мешай.

Он закрыл глаза. Кивнул.

Она встала, погладила его по голове — как в детстве, когда он боялся грома. Потом ушла в комнату, закрыла дверь.

Коля остался один. Сидел за столом, глядя на догорающую свечу, на оплывший воск, на муху, ползущую по кромке стопки.

Завтра. Немцы вернутся. И он будет стоять у забора. Или у щели. И смотреть, как его мать и соседка превращаются в чужих женщин, которых берут силой.

И

Порно библиотека 3iks.Me