Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

крупной, неуправляемой дрожью, и она обхватила себя руками, пытаясь унять эту тряску, но не могла. Между ног всё ещё пульсировало — горячо, влажно, стыдно. Трусы промокли насквозь. Пальцы пахли ею самой — тем кисловато-сладким запахом, который она знала, но никогда не ощущала так остро.

— Дура, — прошептала она, уткнувшись лбом в колени. — Дура. Дура. Дура.

Она видела их. Видела мать — голую, растерянную, с этим её новым, незнакомым выражением лица. Видела Вернера — с его членом, с его улыбкой, с его понимающим взглядом. Видела, и теперь не могла стереть эту картинку из памяти, как ни пыталась. Она врезалась в мозг — яркая, чёткая, омерзительная и одновременно почему-то... почему-то...

Она сжала бёдра.

Там снова становилось горячо.

— Нет, — выдохнула она. — Нет. Нет. Не смей.

Но тело не слушалось. Тело помнило. Тело требовало. И рука — предательская, глупая, слабая рука — снова поползла к поясу штанов.

Из спальни матери доносились голоса. Тихие. Невнятные. Но Варя разбирала каждое слово — как будто расстояние не существовало, как будто стены стали прозрачными, как будто их голоса звучали прямо у неё в голове.

— Твоя дочь... sie ist neugierig, — говорил Вернер, и в его голосе было всё то же понимание, всё то же предвкушение. — Очень любопытная девочка.

— Не трогай её, — отвечала Татьяна, но голос её звучал глухо, сломленно, без той стали, которая была в нём в первый день. — Я делаю всё, что ты хочешь. Я... я позволяю тебе. Только её не трогай.

— Делаешь всё, что я хочу? — переспросил Вернер. — Gut. Хорошо. Тогда иди сюда. Noch einmal. Ещё раз. И на этот раз — laut. Громко. Чтобы она слышала.

Варя зажала уши ладонями. Прижалась лбом к коленям сильнее, до боли. Закрыла глаза.

Но через минуту отняла руки.

И стала слушать.

Утро вползло в дом Татьяны вместе с запахом ячменной каши и кислого ржаного хлеба. Солнце ещё только поднималось над крышами, но кухня уже наполнилась тем особенным, тревожным светом раннего августа — золотисто-пыльным, густым, как непроцеженное молоко. За столом сидели трое.

Вернер — в расстёгнутом кителе, с влажными после умывания волосами, зачёсанными назад пятернёй, — резал хлеб большим ножом, который Татьяна обычно использовала для разделки мяса. Движения его были точными, почти ленивыми: немец чувствовал себя хозяином. Татьяна стояла у печи, помешивая кашу, и её спина была прямее обычного — та самая спина, которая выдавала её гнев лучше всяких слов. А Варя сидела, вжавшись в угол лавки, и не смела поднять глаз от столешницы.

Столешница была деревянной, старой, с тёмными кругами от горячих чугунков — Варя знала каждый её изъян, каждую трещинку, каждый след от ножа, которым отец когда-то вырезал её инициалы. Сейчас она изучала эти узоры так пристально, будто от этого зависела её жизнь. Щёки горели алым — тем самым позорным, детским румянцем, который заливал её до корней волос и не желал проходить.

— Na, Frulein, — Вернер отложил нож и потянулся за кружкой с чаем. — Gut geschlafen? Хорошо спалось?

Варя вздрогнула. Пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

— Да... — голос сорвался в шёпот. — Спасибо...

Она запнулась. Ей нужно было это сказать — она репетировала всю ночь, лёжа без сна в своей комнате, слушая, как за стеной скрипит кровать и мать издает те самые звуки, от которых у Вари всё сжималось внутри. Она репетировала — и теперь слова застряли где-то между горлом и языком, отказываясь выходить.

— Я... я хотела... — она судорожно вздохнула. — Извиниться. За вчерашнее.

Тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом — тем самым, которым Вернер только что нарезал хлеб. Татьяна замерла у печи, и ложка в её руке дрогнула. Вернер медленно, очень медленно повернул голову к Варе — и на его губах заиграла та самая улыбка. Понимающая. Предвкушающая.

— Извиниться? — переспросил он, растягивая слово. — За что именно, kleine Maus? Маленькая мышка?

Варя сглотнула. В горле пересохло.

— За то, что... подслушивала. И подглядывала. — Каждое слово давалось с трудом, как будто она выталкивала их сквозь слой ваты. — Это было... неправильно. Я больше не буду. Обещаю.

Она подняла глаза — на мгновение, всего на полсекунды. Вернер смотрел на неё всё с той же улыбкой, но в его холодных голубых глазах появилось что-то новое. Что-то острое, как лезвие бритвы.

— Nicht schlimm, — сказал он негромко и взял кружку. — Я не против. Совсем не против, verstehst du? Понимаешь?

Варя почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, и ключицы, и даже грудь под рубашкой — горячая, липкая волна стыда, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Она опустила глаза обратно — к столу, к трещинкам, к инициалам, вырезанным отцовской рукой.

И тут она увидела это. Краем глаза. Движение матери — быстрое, почти неуловимое. Татьяна стояла за спиной Вернера, и её правая рука, сжатая в кулак, мелькнула в воздухе. Всего на секунду — но Варя поняла. Этот кулак был направлен не на немца. Этот кулак был направлен на неё.

— Каша готова, — сказала Татьяна неестественно ровным голосом. — Садитесь есть.

И Варя услышала в этом голосе всё, что мать не могла сказать вслух. Злость. Страх. Отчаяние. И предупреждение.

Вернер ел с аппетитом — зачерпывал кашу большой ложкой, отправлял в рот, запивал чаем, и в его движениях не было ни капли напряжения.

Порно библиотека 3iks.Me