Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

в её волосы. Его бёдра подались вперёд, навстречу её рту.

— Сейчас? — она отстранилась на секунду, посмотрела на него снизу вверх, и её глаза блестели в свете лампы. — Уже разряжаешься, капитан?

— Noch nicht, — прорычал он. — Ещё нет.

— Тогда держись, — сказала она и снова взяла его в рот.

Теперь она не сдерживалась. Её движения стали быстрыми, глубокими, почти яростными. Она вбирала его так глубоко, как могла — до самого горла, чувствуя, как он упирается, как перехватывает дыхание, как слёзы выступают на глазах. Но она не останавливалась. Она работала — губами, языком, руками. Одна ладонь сжимала его ствол у основания, вторая скользнула ниже, к яичкам — тяжёлым, горячим, напряжённым.

Вернер застонал — громко, хрипло, запрокидывая голову. Его пальцы сжали её волосы так, что стало больно. Его бёдра двигались в такт её движениям — вперёд-назад, вперёд-назад. И Татьяна чувствовала — вот оно. Чувствовала, как он набухает ещё больше. Как пульс бьётся чаще. Как мышцы напрягаются до предела.

— Komm... — выдохнул он. — Я сейчас... Jetzt...

Она не отстранилась. Наоборот — втянула его ещё глубже, и в этот момент он кончил. Горячая, солёная жидкость ударила ей в горло — раз, другой, третий. Татьяна не отрывалась, глотая всё, что он давал, чувствуя, как его тело сотрясается от спазмов, как его пальцы рвут её волосы, как его стон переходит в рык.

И только когда он обмяк — обессиленный, опустошённый, тяжело дышащий — она отпустила его. Отстранилась. Вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него снизу вверх.

— Один заряд, — сказала она. — Пороховница уже не полная.

Вернер смотрел на неё — тяжело дыша, с каплями пота на лбу. Его голубые глаза потемнели, и в них читалось что-то новое. Не сытость. Не голод. Что-то среднее — как будто он только что понял что-то важное. Что-то, чего не понимал раньше.

— Du... — начал он, но осёкся.

— Я, — сказала Татьяна. — И я ещё не закончила.

Она поднялась с колен — медленно, плавно, чувствуя, как ноют мышцы, как горит лицо, как тяжело дышится. Её кружевная сорочка прилипла к телу, прозрачная от пота. Она стянула её через голову и бросила на пол.

Теперь она стояла перед ним обнажённая. Высокая. Статная. С пышной грудью, которая вздымалась от тяжёлого дыхания. С родинкой на левом бедре. Со светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам.

— Ты сказал — одного раза мало, — она шагнула к кровати. — Ты сказал — нужно больше. Я запомнила.

— Татьяна... — его голос был хриплым, слабым, она никогда не слышала его таким.

— Лежи, — сказала она, толкая его в грудь. — Я тебя разряжу.

И в этот момент за дверью скрипнула половица.

Вернер дёрнулся — инстинктивно, как солдат. Татьяна застыла. Оба повернули головы к двери — и увидели то, что нельзя было не увидеть. В щели между дверью и косяком что-то темнело. Что-то маленькое. Короткое.

Край стрижки.

Варя.

Вернер усмехнулся — медленно, лениво, с той самой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось.

— Siehst du? — сказал он тихо, обращаясь к Татьяне. — Видишь? Она уже здесь. Она уже хочет.

Татьяна почувствовала, как кровь отливает от лица. Её тело, только что горевшее жаром, превратилось в лёд. Она стояла обнажённая перед немецким офицером, за дверью стояла её дочь, и где-то глубоко внутри, под слоями страха и стыда и боли, билась одна мысль: «Она всё слышала. Она всё видела. Она никогда меня не простит».

Варя

Варя стояла в коридоре, прижавшись спиной к холодной бревенчатой стене, и не могла заставить себя уйти.

Она слышала всё. Каждое слово. Каждый вздох. Каждый влажный, чмокающий звук, который доносился из-за неплотно прикрытой двери. Её мать — её сильная, гордая, несгибаемая мать — стояла там на коленях перед немецким офицером, и делала с ним такое, от чего у Вари перехватывало дыхание, а кулаки сжимались до побелевших костяшек.

— Ja, genau so, — донесся низкий, довольный голос Вернера. — Хорошая девочка. Ganz genau.

Варя закусила губу. Хорошая девочка? Её мать — хорошая девочка для этого фашиста? Она слышала, как Татьяна что-то ответила — низко, хрипло, неразборчиво — и как Вернер рассмеялся в ответ. Не зло. Не холодно. А так, как смеются мужчины, когда женщина говорит им что-то приятное. Что-то интимное.

— Ага, страдалица, — прошептала Варя одними губами, чувствуя, как внутри закипает горечь пополам с обидой. — Как же. Вон лицо какое довольное. Это, наверное, от страданий.

Она сама не знала, зачем продолжает стоять здесь. Надо было уйти. Надо было заткнуть уши и бежать в свою комнату, спрятаться под одеялом, сделать вид, что ничего этого нет. Но ноги не слушались. А уши — уши, наоборот, ловили каждый звук с какой-то болезненной, лихорадочной жадностью.

Из комнаты донесся шорох простыней. Потом голос Татьяны — уже ближе, громче, с той странной интонацией, которую Варя никогда раньше у неё не слышала: «Я тебя разряжу». И вслед за этим — тяжёлое дыхание Вернера, его хриплый стон, его немецкие слова, которые смысл которых Варя угадывала бы и без перевода.

Её сердце колотилось где-то в горле. Щёки горели. А между ног... между ног начиналось то самое, стыдное, жгучее, от чего хотелось сжать бёдра и замереть, не дыша.

Она знала это чувство. Знала слишком хорошо. Иногда, по ночам, когда мать уже спала, а в доме было тихо, Варя позволяла себе —

Порно библиотека 3iks.Me