Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

у Вари, холодный и тяжёлый, и она смотрела на него — долго, не мигая, — словно пыталась запомнить каждую царапину на лезвии, каждую трещинку на рукоятке.

Завтра, подумала она. Завтра, когда он придёт. Когда разденется. Когда ляжет на меня. Тогда.

Она представила, как это будет. Представила его лицо — надменное, с холодными голубыми глазами и тонкими губами, — искажённое удивлением, когда нож войдёт ему в живот. Представила, как его кровь — горячая, тёмная, чужая — хлынет на её пальцы, на простыни, на её голую грудь. Представила, как он захрипит, захлебнётся, обмякнет — и как его тело, такое тяжёлое, навалится на неё мёртвым грузом, и ей придётся сталкивать его, выбираться из-под него, задыхаясь от запаха крови и смерти.

Она представила это — и не почувствовала ни страха, ни отвращения. Только глухое, холодное удовлетворение, похожее на то, которое испытываешь, когда вырываешь гнилой зуб. Больно. Страшно. Но необходимо. Потому что если не вырвать — гниль пойдёт дальше.

— Варя, — вдруг сказала Татьяна.

Варя вздрогнула и чуть не выронила нож. Она повернула голову — мать лежала всё так же неподвижно, но её глаза теперь смотрели на дочь. Не в пустоту — на неё. И в этих глазах, в самой их глубине, теплилось что-то, похожее на остатки рассудка.

— Что? — шёпотом спросила Варя.

— Убери нож.

Варя сжала рукоятку крепче.

— Нет.

— Убери. — Голос Татьяны был сухим, как прошлогодняя листва. — Если он найдёт... если он увидит... он убьёт нас обеих.

— Он не увидит. — Варя сунула нож обратно под подушку, но пальцы не убрала. — Я спрячу.

— Он найдёт. — Татьяна медленно, с усилием повернулась на бок, и её сорочка окончательно сползла с плеча, обнажив грудь — большую, пышную, покрытую красными пятнами от щетины Вернера. — Он всё находит. Он знает. Он всегда знает.

— Мам...

— Ты думаешь, я не пыталась? — перебила Татьяна. В её голосе не было злости — только бесконечная, выжженная усталость. — В первую ночь, когда он заснул, я лежала и смотрела на его горло. Думала — задушить. Или ножницами. Или разбить бутылку и полоснуть по сонной артерии. — Она говорила монотонно, без интонаций, словно пересказывала чужую историю. — А потом представила, что будет с тобой. С Еленой. С Колей. Он сказал — если со мной что-то случится, его солдаты сожгут село дотла. Всех расстреляют. Даже детей. Даже младенцев.

Варя молчала. Нож под подушкой вдруг стал тяжелее — словно к лезвию привязали гирю.

— Он не блефует, — продолжала Татьяна. — Ты видела его глаза. Он не блефует. Он сделает это. Если ты убьёшь его — они убьют всех. Ты понимаешь? — Она протянула руку и коснулась щеки дочери — впервые за много часов. Её пальцы были ледяными. — Не надо, Варя. Не надо. Я не переживу, если из-за меня убьют тебя. Если из-за меня убьют Елену. Колю. Всех.

— А я не переживу, если он ещё раз к тебе прикоснётся, — сказала Варя. Её голос дрогнул, но она заставила себя договорить. — Я лучше умру. Лучше пусть убьют меня, чем ещё раз... чем ещё раз смотреть, как он... — Она не закончила. Слова застряли в горле.

Татьяна смотрела на неё долго — целую вечность, сжатую в несколько секунд, — а потом вдруг улыбнулась. Это была страшная улыбка — бледная, вымученная, без единой искры веселья, — но это была улыбка. Первая за много дней.

— Ты вся в отца, — сказала она. — Он тоже никогда не сдавался. Даже когда проигрывал. Даже когда знал, что проиграет. — Она убрала руку с щеки Вари и снова легла на спину. — Делай что хочешь. Я больше не могу тебе приказывать. Я тебе больше не мать. Я никто.

— Ты моя мать, — сказала Варя жёстко. — Ты всегда моя мать. Что бы этот ублюдок с тобой ни сделал.

Татьяна закрыла глаза. Из-под ресниц выкатилась слеза — медленная, блестящая, — и поползла по виску в спутанные волосы. Она ничего не ответила.

Варя снова повернулась на бок и уставилась в стену. За окном было тихо — ни скрипа кровати из дома Елены, ни голосов, ни шагов. Мир замер, затаил дыхание, словно ждал чего-то. Или, может быть, просто устал от криков.

Она попыталась вспомнить что-нибудь хорошее. Что-нибудь, за что можно зацепиться, чтобы не сойти с ума. Отец на крыльце — курит, щурится на закат, говорит: «Хорошо-то как, Тать. Живём». Мать на кухне — рукава закатаны, мука на носу, хохочет над собственной шуткой. Коля — красный, лопоухий, протягивает ей букет полевых цветов и не может выдавить ни слова. Село до войны — мирное, сонное, с запахом яблок и мёда в конце лета.

Она попыталась — и не смогла. Воспоминания были там, но они поблёкли, выцвели, как старые фотографии, оставленные на солнце. Их заслоняло другое: мать на четвереньках, рыдающая под Вернером; мать с его спермой на губах; мать, кончающая на его члене, пока дочь смотрит. И собственное тело — предавшее, ответившее, жаждущее. «Трахни меня. Трахни меня сильнее.»

Варя зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные круги. Она не хотела помнить эти слова. Но они звучали в голове снова и снова — как заезженная пластинка, как голос, который больше не принадлежал ей, но всё ещё жил внутри неё.

— Я не

Порно библиотека 3iks.Me