Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

Не спросила — констатировала.

— Нет, — ответила Варя. — Их.

— И погибнешь сама.

— Возможо. — Варя пожала плечами. — Но сначала — они.

Татьяна медленно подошла к дочери — шатаясь, как раненый зверь, — и опустилась на колени рядом с ней. Её голова оказалась на уровне груди Вари, и она прижалась щекой к животу дочери — как в детстве, когда утешала её после кошмара. Но теперь кошмар был не у Вари. Кошмар был у них обеих.

— Прости меня, — прошептала Татьяна. — Прости, что я сломалась. Прости, что не смогла тебя защитить. Прости, что стала шлюхой. Прости, прости, прости...

Варя опустилась на колени рядом с матерью, обняла её — крепко, до хруста, — и уткнулась лицом в её спутанные волосы. От матери пахло потом, и страхом, и чужим мужским одеколоном, и ещё чем-то — едва уловимым, горьким, как полынь. Но где-то глубоко-глубоко, под всеми этими запахами, всё ещё чувствовался тот самый, родной — хлеб, йод, солнечный свет. Тот запах, который Варя помнила с детства.

— Ты не виновата, — сказала она. — Ты не шлюха. Ты — моя мать. И я тебя люблю. Чтобы этот ублюдок ни сделал — я всё равно тебя люблю. Слышишь?

Татьяна не ответила — только плечи её задрожали от беззвучных рыданий. Они сидели на полу, обнявшись, посреди разорённого дома.

****

Варя дернулась — резко, всем телом, вырываясь из материнских рук, как вырываются из петли. Ладони Татьяны соскользнули с её плеч, и Варя уже стояла, уже тянулась к стулу, где висела отцовская рубашка — старая, штопаная на локтях, ещё хранившая запах табака и столярного клея.

Пальцы сомкнулись на ткани.

Татьяна перехватила её запястье — не грубо, но крепко, так, как хватают за руку на краю обрыва. Варя обернулась. Глаза матери — голубые, всегда ясные, сейчас мутные, как вода в пруду после дождя, — смотрели сквозь неё, в какую-то точку за плечом, в стену, в никуда. Губы шевелились без звука.

— Мам, пусти.

Татьяна не ответила. Только покачала головой — медленно, страшно, как заводная кукла.

За окном грохнули сапоги по утоптанной земле. Голос Вернера — резкий, лающий — разрезал тишину двора: «Schneller! Die Pferde zum Brunnen!» И сразу другой голос, солдатский, со смешком: «Jawohl, Herr Hauptmann.» Топот, фырканье лошадей, звяканье сбруи. Кто-то засмеялся — грубо, по-мужски. Вернер рявкнул по-русски, коверкая слова: «Быстро, schnell, пока я добрый!»

Варя рванулась к двери. Татьяна дёрнула её обратно — сильнее, чем можно было ожидать от женщины, которая минуту назад сидела на полу, раздавленная. Отцовская рубашка выскользнула из пальцев, упала на пол бесформенной грудой. Варя открыла рот, чтобы закричать, но материнская ладонь легла на губы, прижала крепко — Варя почувствовала вкус соли, йода и чего-то ещё, металлического, крови из треснувшей чашки.

— Тихо, — выдохнула Татьяна прямо в ухо. Голос был чужой — не материнский, не врачебный, а какой-то звериный, утробный. — Тихо, Варька. Они ещё не вошли.

Она потащила дочь в угол, к буфету — туда, где полусумрак, где тень от печи падает густо, почти как занавес. Варя упиралась, босые пятки скользили по половицам, но мать была сильнее — не телом, а чем-то другим, чем-то, что сломалось внутри и теперь действовало как пружина. Буфет — старый, дубовый, с резными петухами на дверцах — закрыл их от окна. Татьяна вжала дочь спиной в стену, прижалась сама, и ладонь на губах Вари дрогнула — не от страха, от пульса. Варя чувствовала, как под пальцами матери бьётся её собственное горло, быстро-быстро, отсчитывая секунды.

Нож за поясом брюк упёрся рукоятью в живот.

Топот за окном стих. Смех тоже. Только голос Вернера — ближе, прямо за дверью — произнёс что-то по-немецки, коротко, и другой голос ответил: «Zu Befehl.» Шаги — двое, может, трое — протопали мимо, в сторону колодца. А потом тишина. Густая, как августовский мёд. И в этой тишине — скрип половицы на крыльце.

Раз.

Второй скрип.

Дверь распахнулась.

Вернер вошёл, не стуча — хозяин, вернувшийся в свой дом. Сапоги бухнули по половицам, шпоры звякнули. Варя видела его сквозь щель между стеной и буфетом — сначала сапоги, начищенные до зеркального блеска, потом край кителя, потом широкую спину, заслонившую свет из окна. Он остановился посреди горницы, медленно обвёл взглядом комнату — стол, осколки чашки, которые никто не убрал, лужу чая, впитавшуюся в половицы, отцовскую рубашку на полу.

— Татьяна, — произнёс он по-русски, с акцентом, но почти без коверканья, как пробуют слово на вкус. — Варвара. Выходить.

Молчание. Татьяна не шевелилась. Ладонь на губах Вари стала мокрой от пота.

— Я знаю, вы здесь. — Вернер сделал шаг в сторону спальни, потом ещё один, к буфету. Сапоги остановились в полуметре от них. Варя видела носки его сапог, блестящие, с налипшей травинкой. — Варвара, ты обещать. Помнишь?

Он наклонился. Лицо возникло в проёме между стеной и буфетом — холодные голубые глаза, тонкие губы, тень улыбки. Он смотрел прямо на Варю, игнорируя Татьяну, словно матери здесь не было.

— Ты обещать, что ты прийти ко мне ночью. Ты прийти. Теперь ты выходить.

Варя дёрнулась, но Татьяна держала крепко. Вернер перевёл взгляд на мать, и улыбка стала шире — не добрая, довольная.

— Отпускай, Татьяна. Она не твоя теперь. Она моя.

— Нет, — выдохнула Татьяна. Голос сорвался, но ладонь не убрала.

Вернер выпрямился. Сделал шаг назад. Расстегнул кобуру — медленно, смакуя звук

Порно библиотека 3iks.Me