Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

между ног дочери.

Варя вздрагивает, сжимает простыню в кулаках, но не открывает глаз. Только дышит часто, поверхностно, и каждая клетка её тела кричит, но крик застрял где-то внутри, не выходит наружу.

— Ты хочешь, чтобы я тоже её вылизал? — шепчет Вернер Татьяне в ухо, и его язык скользит по её мочке, по шее, по ключице. — Или хочешь, чтобы трахнул тебя, пока она смотрит?

Татьяна не отвечает. Она смотрит на дочь, тело которой выгибается под языком Краузе, и чувствует, как пальцы Вернера продолжают двигаться внутри неё, быстрее, глубже, пока она не начинает всхлипывать в такт его движениям.

— Ja, genau, — выдыхает он, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг его пальцев. — Кончай. Кончай, глядя на это.

Оргазм приходит как судорога — неожиданный, болезненный, без радости. Татьяна кончает с открытыми глазами, глядя, как язык Краузе трахает её дочь, и чувствуя на себе взгляд Вернера — холодный, оценивающий, довольный.

— Gut, — он вынимает пальцы, вытирает их о её юбку. — А теперь твоя очередь.

Он толкает её к кровати — лицом вниз, рядом с Варей. Татьяна падает на матрас, ударяется подбородком, чувствует, как юбку задирают, трусы стягивают до колен. Краузе отрывается от Вари, садится, облизывается, смотрит, как Вернер становится на колени позади Татьяны.

— Смотри, — говорит он Варе, берёт её за подбородок, поворачивает лицом к матери. — Смотри, как я трахаю твою маму.

Варя открывает глаза. В них пустота — та самая пустота, которая бывает, когда человек уже сломался внутри, но тело ещё живое. Она смотрит, как Вернер раздвигает ягодицы матери, как его член — толстый, красный, блестящий от смазки — упирается ей между ног.

— Bitte, — шепчет Татьяна, последняя попытка. — Не при ней... пожалуйста...

— При ней, — отвечает он, и входит.

Она вскрикивает — от боли, от унижения, от того, что Варя видит это. Вернер трахает её медленно, глубоко, каждым толчком проталкивая её лицом в матрас. Татьяна сжимает зубы, чувствует, как слёзы текут по щекам, но молчит — чтобы Варя не слышала, как она плачет.

— Siehst du, wie sie sthnt? — говорит он Варе по-немецки, но Варя понимает. — Видишь, как ей нравится? Твоя мама — шлюха. Хорошая шлюха.

Варя не отвечает. Она смотрит на мать, на её спину, на синяки, на то, как тело матери вздрагивает от каждого толчка, и в её глазах загорается что-то — не смирение, не боль. Злость. Тихая, холодная злость.

Краузе пододвигается к ней, проводит пальцем п её губам, влажным от его слюны.

— Теперь ты, — говорит он по-русски, коверкая слова. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахал? Скажи. Скажи да.

Варя смотрит ему в глаза. Долго. Потом переводит взгляд на мать, которая корчится под Вернером, и тихо отвечает:

— Да.

Краузе улыбается, ложится рядом, задирает её ноги себе на плечи. Варя не сопротивляется, когда он входит в неё — смазанный, скользкий от её же влаги. Она только сжимает зубы и закрывает глаза, позволяя телу двигаться в чужом ритме.

В комнате только звуки — влажные, чавкающие, ритмичные. Два тела трахают два других тела, и никто не говорит. Только дыхание, сбитое, хриплое, и скрип пружин кровати.

Вернер кончает первым — утробно, глубоко, уткнувшись лицом в спину Татьяны. Он замирает на секунду, потом выходит, оставляя её лежать — раздавленную, мокрую, дрожащую.

Краузе двигается быстрее, сбиваясь с ритма, и через минуту тоже кончает — в Варю, с хриплым стоном, падая на неё сверху тяжёлым телом.

Тишина. Только дождь за окном и чьё-то дыхание.

Краузе встаёт, застёгивает ширинку, подходит к Вернеру, который уже наливает себе из бутылки.

— Zufrieden? — спрашивает он.

— Noch nicht, — отвечает Вернер, глядя на женщин на кровати. — Noch lange nicht.

Они выходят, не закрывая дверь. В коридоре слышны их голоса, звон стаканов, смех. А в спальне — тишина.

Татьяна с трудом поднимается на локтях, поворачивается к дочери. Варя лежит на спине, глядя в потолок. Сперма течёт по её бедру, смешиваясь с кровью — тонкой красной струйкой из надорванной девственной плевы.

— Варя... — шепчет Татьяна, протягивая руку.

Варя перехватывает её запястье, сжимает — сильно, до синяков.

— Я их убью, — говорит она, не глядя на мать. Голос её ровный, холодный, чужой. — Я их убью, мама. Обоих.

И Татьяна молчит. Потому что не знает, что ответить. Потому что, возможно, это единственная правда, которая у них осталась.

Воздух в спальне застыл — густой, спертый, пропахший потом и спермой. Татьяна сидит на краю кровати, сжимая в руках мокрую тряпку, и смотрит на Варю. Дочь лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку, — короткие волосы разметались по наволочке, острые лопатки торчат под бледной кожей. На спине проступают синие отпечатки пальцев — следы рук Краузе, который держал её за плечи, вколачиваясь в неё сзади.

Татьяна медленно ведёт тряпкой по бедру дочери, стирая засохшую сперму — белую корку, смешанную с тонкими струйками крови. Варя не двигается. Только дыхание — ровное, слишком ровное, как у человека, который спит с открытыми глазами.

И вдруг Татьяна замечает: подушка под лицом Вари намокает. Тёмное пятно расползается по наволочке. Варя плачет — беззвучно, без всхлипов, слёзы просто текут из закрытых глаз, капают на ткань, и тело остаётся неподвижным, словно она научилась плакать неживой.

— Варенька... — шепчет Татьяна, протягивая руку к её волосам.

Варя дёргает головой — не позволяет прикоснуться.

Из горницы доносится звон стаканов и

Порно библиотека 3iks.Me