Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

приглушённый смех. Вернер и Краузе что-то обсуждают по-немецки, изредка перебивая друг друга.

—. ..und dann habe ich gesagt — sie macht alles, was ich will. Alles.

— Glaube ich dir. Die Tochter hat Feuer. Die Mutter auch, aber gebrochen.

— Noch nicht. Aber bald.

Татьяна сжимает тряпку в кулаке. Холодная вода капает на простыню, смешиваясь с мокрым пятном от слёз Вари.

Дверь в спальню не заперта. Ручка чуть подрагивает — от шагов в коридоре, от вибрации дома. Если кто-то из них встанет и зайдёт — всё начнётся сначала.

Варя медленно поворачивает голову, открывает глаза. Красные, опухшие, но взгляд — холодный, как у Вернера. Она смотрит на мать, и в этом взгляде нет жалости.

— Не трогай меня, — говорит она тихо. — Ты слышишь? Не смей ко мне прикасаться.

Татьяна отдёргивает руку, будто обожглась.

— Варя, я... я не знала, что они... что он придёт... Я не знала, что Краузе...

— Ты знала, — перебивает Варя. Голос её дрожит, но не от слёз — от злости. — Ты знала, что они придут. Ты слышала, как Вернер говорил. Ты могла меня спрятать. В подвал. В сарай. Куда угодно. Но ты не спрятала.

Татьяна молчит. Потому что Варя права.

Она могла. Могла увести дочь в лес, в старую землянку за огородами, где они прятали припасы. Могла сказать Вернеру, что Варя ушла в соседнее село. Могла соврать. Но она не соврала — потому что боялась, что он найдёт. Что накажет. Что убьёт.

Татьяна сидит на краю кровати, сжимая в руках мокрую тряпку, и смотрит на стену. За ней — тишина. Только дыхание Вари — ровное, слишком ровное, как у человека, который научился дышать сквозь боль.

Из горницы доносится звон стаканов. Вернер что-то говорит Краузе — по-немецки, быстро, с хрипотцой после самогона.

—. ..die Alte hat noch nicht genug. Ich will sehen, wie sie bricht.

— Lass sie erst mal sauber machen. Dann holen wir sie.

Татьяна замирает. Она понимает не все слова, но достаточно. «Старая» — это она. «Ещё недостаточно». «Сначала пусть приберётся».

Она медленно поднимается с кровати, поправляет на себе разорванное платье — ткань висит лохмотьями, грудь почти обнажена. Варя не смотрит на неё. Варя лежит, уткнувшись лицом в подушку, и только плечи её вздрагивают — мелко, почти незаметно.

Татьяна делает шаг к двери — и замирает. Потому что в коридоре слышны шаги. Тяжёлые. Уверенные. Сапоги.

Дверь распахивается без стука.

На пороге стоит Вернер. В одной руке — стакан с самогоном, в другой — ремень, который он расстегнул и снял с брюк. Кожаный, широкий, с тяжёлой пряжкой. Он смотрит на Татьяну, потом на Варю, и улыбается — той самой улыбкой, от которой у Татьяны холодеет внутри.

— Du. Nach vorne. — Он кивает Татьяне на горницу. — Schnell.

Татьяна сглатывает. Оглядывается на Варю.

— Варя... — шепчет она.

Варя не отвечает. Даже не поворачивает головы.

Вернер делает шаг в комнату, хватает Татьяну за локоть, дёргает к себе. Она вскрикивает — от неожиданности, от боли. Он тащит её через коридор в горницу, швыряет на пол перед столом, где сидит Краузе.

— Knie hin, — говорит Вернер. — Auf alle Viere.

Татьяна не сразу понимает. Смотрит на него снизу вверх — глаза мокрые, губы дрожат.

— Auf alle Viere! — рявкает Вернер, и она послушно опускается на четвереньки. Платье задирается, открывая голые бёдра. Она чувствует, как холодный воздух касается кожи там, где ещё не высохла сперма.

Краузе откидывается на спинку стула, смотрит на неё с ленивым интересом. В руке у него стакан, он помешивает самогон пальцем, не сводя с неё глаз.

— Schau sie dir an, — говорит Вернер, подходя к Татьяне сзади. — Eine rztin. Eine Mutter. Und jetzt — auf allen Vieren wie eine Hndin.

Он заносит ногу и ставит сапог ей на поясницу — не сильно, но весомо. Татьяна вздрагивает, упирается ладонями в пол. Доски пахнут пылью и пролитым самогоном.

— Я слышал, ты не хотела, чтобы твоя дочь смотрела, — говорит Вернер по-русски, с нажимом на каждом слове. — Думала, спрячешь её. Но она уже видела. Всё видела.

Он наклоняется, берёт её за волосы — у самого затылка, тянет назад, заставляя прогнуться в спине.

— Теперь она будет смотреть снова. И ты будешь делать то, что я скажу. Всё, что я скажу. И если ты хоть раз ослушаешься — я сломаю ей другую руку. Поняла?

Татьяна не может говорить. Только кивает — мелко, часто, слёзы капают на доски.

— Gut.

Вернер отпускает её волосы, выпрямляется, подходит к двери и кричит в коридор:

— Kleine! Komm her! Jetzt!

Тишина. Татьяна слышит, как скрипит кровать в спальне, потом шаги — босые ноги по полу. Варя появляется в дверях. Она в одной отцовской рубашке, разорванной до пояса, — грудь видна, на коже синяки. Левая рука висит плетью — сломанное запястье распухло, пальцы посинели.Но она идёт ровно, не шатаясь, и смотрит прямо перед собой — пустыми глазами.

— Da bist du ja, — говорит Вернер, берёт её за плечо, подталкивает к столу. — Setz dich. Neben deine Mutter.

Варя садится на пол рядом с Татьяной. Медленно, стараясь не задеть сломанную руку. Садится и смотрит перед собой — в стену, в пустоту.

Краузе встаёт, подходит к ним, встаёт над Варей. Расстёгивает ширинку. Достаёт член — уже полустоячий, набухающий на глазах.

— Du weisst, was zu tun ist, — говорит он. — Mach den Mund

Порно библиотека 3iks.Me