застряла — не хотела выходить. Мой анус, багровый, вывернутый, пульсирующий, сжимался вокруг её венчика с такой отчаянной силой, будто боялся потерять то единственное, что придавало моему существованию смысл.
Я чувствовал, как его головка распирает меня изнутри — даже сейчас, почти вытащенная, она растягивала моё кольцо до предела. Каждое нервное окончание горело, каждое сокращение мышц было криком: «Не уходи». Мой сфинктер — проклятый, предательский сфинктер — обхватывал эту фиолетово-коричневую плоть так плотно, будто прирос к ней. Я не мог его расслабить. Я не хотел его расслаблять.
Карим замер на секунду — я чувствовал его дыхание за спиной, тяжёлое, с присвистом. Он явно наслаждался этим моментом: тем, как моё тело цепляется за него, как не хочет отпускать, как умоляет остаться — даже без слов, одной только судорожной пульсацией мышц.
А потом он дёрнулся.
Головка выскользнула.
Я услышал этот звук — влажный, чавкающий, неприличный. Он разнёсся по тихой аптеке, как выстрел. Мой анус издал его — этот всхлип расставания, когда его венчик, преодолев последнее сопротивление, вышел наружу, царапнув край моего отверстия на прощание. Я почувствовал это царапанье — острое, короткое, почти болезненное — и замер.
И всё. Пустота.
Она обрушилась на меня не постепенно, не волной — мгновенно. В один удар сердца. Только что я был полон — каждый сантиметр моей прямой кишки, каждый изгиб, каждая складка были заполнены его тугой, горячей плотью. Я чувствовал его член везде — в животе, в пояснице, в позвоночнике. Он был мной, я был им.
А теперь — ничего. Только зияющая, ноющая, бесконечная пустота.
Она пульсировала. Я чувствовал, как мой анус судорожно сжимается и разжимается, хватая воздух, пытаясь нащупать то, чего больше нет. Мои внутренние стенки, ещё секунду назад облеплявшие его ствол, теперь тёрлись друг о друга — пустые, влажные, потерянные. Внутри меня было холодно. Так холодно, будто из меня вынули не член, а все внутренности.
Мои ноги дрогнули.
Колени подкосились — я почувствовал, как они складываются, как всё моё тело, лишённое каркаса, начинает оседать вниз. Я едва удержался на стене — пальцы судорожно вцепились в штукатурку, ногти заскребли по известке, оставляя белые полосы. Лоб прижался к холодной стене, пот смешался с пылью.
И в этот момент я ощутил это.
Горячий воздух аптеки.
Он скользнул внутрь меня. Не в лёгкие — в анус. В мою раскрытую, зияющую, ещё не успевшую закрыться дырочку. Я почувствовал, как тёплый, пахнущий лекарствами, пылью и табаком воздух втекает в меня, заполняет ту пустоту, которую только что занимал его член. Медленно, лениво, со свистом.
Каждый глоток воздуха был как пощёчина — напоминание о том, как я раскрыт, как беззащитен, как выставлен напоказ.
Это было самое странное, самое интимное, самое унизительное ощущение в моей жизни. Я стоял, согнувшись, прижавшись лицом к стене, с голой, мокрой, растянутой задницей, выставленной на всеобщее обозрение — и чувствовал, как воздух входит в мою раскрытую дырочку, щекочет её изнутри, касается воспалённых стенок. Я сжимался, пытаясь закрыть вход — но мышцы не слушались. Они были слишком растянуты, слишком уставшими, чтобы подчиняться.
Мои глаза снова наполнились слезами. Горячие, солёные, они потекли по щекам, смешиваясь с пылью и потом.
— Пожалуйста... — прошептал я. Сам не зная, о чём прошу. О том, чтобы он вошёл снова? Или о том, чтобы всё это закончилось? Или о том, чтобы меня просто пристрелили на месте?
Карим тяжело дышал за моей спиной. Я слышал, как он гладит свой член — влажные, шаркающие звуки его мозолистой ладони, скользящей по мокрому, пульсирующему стволу. Потом я услышал глухой, мясистый шлепок — его ладонь опустилась на мои ягодицы. Не больно, а тяжело, собственнически. Он шлёпнул по моей бледной, дрожащей плоти, и я почувствовал, как его пальцы размазывают по моей коже что-то влажное и липкое. Мою собственную смазку. Его слюну. Остатки того, что было внутри меня.
Он растирал эту влагу по моим ягодицам — медленно, грубо, массируя, разминая. Его шершавая ладонь скользила по моей нежной коже, заставляя её краснеть и гореть. А потом его пальцы — толстые, короткие, с грязными ногтями — скользнули в ложбинку между ягодицами и задели моё колечко.
Я вздрогнул. Всё тело свело судорогой — от этой неожиданной ласки после пустоты. Его палец — просто один палец — коснулся моего ануса, и я застонал. Громко, протяжно, жалобно. Потому что это прикосновение было одновременно и пыткой, и обещанием.
Он не торопился входить.
— Хочешь ещё? — спросил он. Тихим, почти ласковым голосом. Будто спрашивал, не хочу ли я добавки чая.
Я всхлипнул. Мокро, по-детски. И кивнул.
Он усмехнулся. Я услышал эту усмешку — влажную, довольную, хищную.
— Хорошая шлюха, — сказал он. — Умная шлюха. А мой член любит умных шлюх.
Он убрал руку с моих ягодиц. На секунду в аптеке повисла тишина — только моё прерывистое дыхание и его низкое, тяжёлое сопение.
А потом он схватил меня за талию.
Его руки — огромные, грубые, как клешни — обхватили мои бёдра. Он дёрнул меня назад, отрывая от стены, и потащил через всю аптеку. Мои сланцы волочились по кафелю, носки цеплялись за стыки плиток. Я не сопротивлялся — не мог. Моё тело было ватным, чужим, подчиняющимся только его воле.
Он толкнул меня в кресло у кассы.
Старое, скрипучее, с потрескавшейся кожей. Я рухнул в него спиной — и тут же почувствовал, как он меня переворачивает, выгибает. Его руки грубо уложили меня так, что моя спина оказалась
Порно библиотека 3iks.Me
185
05.06.2026
|
|