Тени августа - 13- Читать онлайн

которая обнимала Колю, прижимая его голову к груди, на раненых, которых укладывали на носилки из веток, на партизан, которые уже разводили новый костёр, пряча дым под широкими листьями лопуха, — и чувствовала, как внутри неё, в самой глубине, разливается тепло — не то, горячее, что осталось от прикосновений Рыжего, а другое, глубокое, материнское, которое возникало каждый раз, когда она видела, что её люди живы, что она смогла вывести их, что они не остались там, под немецкими пулями.

Рыжий подошёл к ней, остановился рядом, и она чувствовала его присутствие — тёплое, надёжное, пахнущее потом и порохом. Он молчал, не говорил ничего, просто стоял рядом, и этого было достаточно — достаточно, чтобы она почувствовала, что не одна, что есть кто-то, кто разделит с ней этот груз, эту ответственность, эту боль.

— Хорошо сработали, — сказал он наконец, и голос его звучал низко, с хрипотцой, в которой слышалась усталость — но и удовлетворение тоже. — Вывели всех. Почти без потерь.

— Только двое раненых, — ответила Татьяна, и голос её дрогнул — она вспомнила, как перевязывала их под пулями, как кровь текла сквозь пальцы, как они стискивали зубы, чтобы не закричать, чтобы не выдать позицию. — Перевязку сделала, но им нужен покой и лекарства. У нас есть что-нибудь?

— Морфий есть, — ответил Рыжий, и он полез в карман, достал маленький пузырёк с мутной жидкостью, протянул ей. — Держи. Последний. Больше нет.

Татьяна взяла пузырёк, чувствуя, как стекло холодит ладонь, и посмотрела на него — на этот последний флакон, который мог спасти кого-то от боли, от шока, от смерти. Она спрятала его в карман платья, рядом с бинтами, рядом с ножом, который носила с собой с той самой ночи, когда Вернер вошёл в её дом.

— Спасибо, — сказала она тихо, и слово это упало в тишину леса, как камень в воду, расходясь кругами.

Рыжий кивнул, повернулся к своим людям, и голос его, командный, твёрдый, прозвучал над поляной, собирая партизан, распределяя обязанности, отправляя дозорных в лес — проверять, не идёт ли погоня, не приближаются ли немцы, не нужно ли снова сниматься и бежать. Татьяна смотрела, как он работает, как его руки, сильные, уверенные, показывают направление, как голос его звучит спокойно, без паники, и чувствовала, как внутри неё, вместе с усталостью, поднимается странное, почти забытое чувство — уважение к этому мужчине, который взял на себя ответственность за них всех, который вёл их через лес, который не бросил, не сдался, не позволил им погибнуть.

— Мам, — голос Вари вырвал её из мыслей. Дочь стояла рядом, держа в руках флягу, и протягивала её матери. — Выпей. Вода.

Татьяна взяла флягу, прижала к губам, чувствуя, как тёплая, чуть отдающая болотом вода обжигает горло, как она растекается внутри, смывая остатки страха, остатки напряжения. Она сделала несколько глотков, вернула флягу дочери, и посмотрела на неё — на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на царапину на щеке, которая уже начала затягиваться тонкой корочкой.

— Ты как? — спросила она тихо, и Варя пожала плечами, криво усмехнувшись.

— Жива, — ответила она, и голос её звучал хрипло, с той самой мальчишеской бравадой, которая всегда появлялась у неё, когда она хотела скрыть страх. — Рука болит, но терпимо. И как-то... странно внутри. Пусто, что ли. Как будто всё выгорело.

Татьяна понимала это чувство — сама чувствовала то же самое, когда адреналин отпускал, когда опасность отступала, когда она оставалась одна с собой и понимала, что внутри неё нет ничего, кроме пустоты и усталости. Она шагнула к дочери, обняла её, прижалась щекой к её коротким волосам, пахнущим дымом и потом, и стояла так, чувствуя, как бьётся сердце Вари — быстро, ровно, как птица в клетке.

— Всё пройдёт, — сказала она тихо, и голос её звучал мягко, успокаивающе, тем самым тоном, которым она говорила с пациентами в самые страшные моменты. — Пройдёт. Всё проходит.

Варя кивнула, уткнувшись лицом матери в плечо, и они стояли так — мать и дочь, две женщины в лесу, под бледнеющим рассветным небом, где первые лучи солнца уже пробивались сквозь тучи, золотя края облаков, обещая новый день, новую надежду, новую жизнь.

Рядом, у костра, который уже развели партизаны, сидела Елена, прижимая к себе Колю, и лицо её, освещённое первыми отблесками пламени, было спокойным — той тихой, печальной спокойствием, которое приходит, когда человек пережил самое страшное и понял, что может жить дальше. Коля дремал у неё на плече, и рука его, сжимавшая материнскую ладонь, расслабилась во сне, и он казался таким молодым, таким беззащитным, таким ребёнком, каким и должен быть в шестнадцать лет.

Татьяна подошла к ним, присела рядом, и Елена подняла на неё глаза — серые, воспалённые, с тёмными кругами от бессонницы и боли.

— Ты молодец, — сказала Татьяна тихо, и Елена покачала головой, горько усмехнувшись:

— Я просто бежала. Я ничего не сделала.

— Ты выжила, — ответила Татьяна, и в голосе её звучала та твёрдость, которая не позволяла спорить. — Ты выжила, ты спасла сына, ты здесь. Это уже подвиг, Лена. Ты не представляешь, сколько людей не смогли сделать даже этого.

Елена долго смотрела на неё, и в глазах её, сначала пустых, потом наполняющихся слезами, которые она не пыталась скрыть, проступила боль — глубокая, старая, та, что носила

Порно библиотека 3iks.Me