Тени августа - 13- Читать онлайн

в себе с того самого дня, как муж погиб, как немцы вошли в её дом, как лейтенант Штайнер сорвал с неё платье и взял её на столе, пока сын смотрел из щели.

— Я не знаю, как жить дальше, — прошептала она, и голос её дрогнул, сломался, как ветка под тяжестью мокрого снега. — Я не знаю, как смотреть Коле в глаза. Я не знаю, как забыть... как забыть их руки, их голоса, их... — она не договорила, закрыла глаза, и слёзы покатились по её щекам — горячие, солёные, которые она сдерживала так долго, что они, казалось, прожигали кожу.

Татьяна обняла её, прижала к себе, чувствуя, как вздрагивает её тело, как она плачет — беззвучно, без рыданий, той тихой, горькой плачем, которой плачут женщины, когда никто не видит, когда маски сброшены и остаётся только боль. Она гладила её по спине, по коротким волосам, по плечам, и шептала тихо, как когда-то шептала Варе, когда та просыпалась от кошмаров:

— Тш-ш-ш, тихо, я здесь, я рядом, ты не одна, мы все здесь, мы пройдём через это вместе, ты сильная, ты справишься, ты обязательно справишься...

Они сидели так — две женщины, обнявшись у костра, под утренним небом, которое светлело с каждой минутой, разгоняя тьму, разгоняя страх, разгоняя призраков прошлого, которые всё ещё стояли за спинами, дышали в затылок, тянули холодные руки к горлу. Рядом спал Коля, свернувшись калачиком, и лицо его, бледное, со следами грязи и слёз, было таким молодым, таким беззащитным, что у Татьяны сжималось сердце — она вспоминала, как Варя спала в её объятиях, когда была маленькой, как она доверчиво прижималась к ней, зная, что мать защитит от всего, и как теперь эта вера была разбита вдребезги войной, насилием, горем.

Рыжий подошёл к костру, присел на корточки, протянул Татьяне кружку с горячим чаем — мутным, пахнущим травами и дымом, но горячим, живительным. Она взяла её, чувствуя, как тепло разливается по ладоням, как пар оседает на лице, и сделала глоток, обжигая горло.

— Отдыхайте, — сказал он тихо, и голос его звучал устало, но твёрдо. — Через час выступаем. Пойдём к болотам, там немцы не сунутся. У нас есть еда, вода, патроны. Проживём.

Татьяна кивнула, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, как глаза слипаются, как тело наливается свинцовой тяжестью, которая тянет к земле, ко мху, к теплу костра. Она отпила ещё глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по жилам, согревая замёрзшую душу, и посмотрела на Рыжего — на его лицо, освещённое пламенем, на рыжую щетину, на глубокие морщины у глаз, на твёрдую линию губ.

— Спасибо, — сказала она тихо, и в этом слове было всё: благодарность за то, что вывел их, за то, что не бросил, за то, что был рядом этой ночью, за то, что дал ей почувствовать себя живой, нужной, женщиной, а не только солдатом, не только врачом, не только матерью.

Он кивнул, не отводя взгляда, и в глазах его, тёмных, с золотыми искрами отражённого пламени, мелькнуло что-то — тепло, понимание, обещание, что эта ночь не была случайностью, что между ними есть что-то, что не сломается, не исчезнет, не растворится в серой утренней дымке.

— Отдыхай, — повторил он, поднимаясь, и голос его прозвучал низко, почти нежно. — Я постерегу.

Татьяна смотрела, как он уходит к краю поляны, где стояли дозорные, где силуэты партизан сливались с тенями деревьев, и чувствовала, как внутри неё, в самой глубине, разливается тепло — не то, горячее, что осталось от его рук, а другое, глубокое, спокойное, которое давало силы жить дальше, бороться дальше, верить в то, что завтра будет лучше.

Она допила чай, поставила кружку на землю, и прилегла на мох, рядом с Варей, которая уже спала, свернувшись калачиком, положив голову на свёрнутую куртку. Татьяна укрыла её своей шинелью, прижалась к ней спиной, чувствуя, как тепло дочери передаётся ей, как дыхание её становится ровным и глубоким, как уходит напряжение из мышц, как сознание начинает уплывать в тёплую, тёмную глубину, где не было немцев, не было войны, не было боли.

Она закрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют, как тело проваливается в сон, и последняя мысль, которая мелькнула в её голове перед тем, как провалиться в забытьё, была о том, что они живы. Что они все живы. И что это — самое главное. Всё остальное можно пережить. Всё остальное можно вынести. Потому что они есть друг у друга, и пока они вместе — у них есть надежда.

Она уснула — глубоким, спокойным сном, без снов, без кошмаров, без страха. И снилось ей, что она идёт по бескрайнему полю, под ярким солнцем, и ветер гладит её волосы, а рядом, взявшись за руки, идут Варя, и Елена, и Коля, и Рыжий, и все, кто выжил этой ночью, и где-то вдали, на горизонте, виднеется дом — тот самый, с белыми стенами и синими ставнями, где её ждёт муж, где пахнет хлебом и молоком, где нет войны.

И она улыбалась во сне — впервые за много дней по-настоящему, спокойно, с надеждой.

Порно библиотека 3iks.Me