Тени августа - 13- Читать онлайн

с обветренным лицом и седой прядью в тёмных волосах. Рыжий шагнул к Татьяне, подхватил её за локоть, выдернул из болотной жижи на сухое место, и в глазах его горел тот самый огонь, который она видела в нём в первую ночь — опасный, дикий, но сейчас — с оттенком облегчения.

— Живы, — сказал он коротко, и в голосе его звенела сталь, приправленная усталостью. — Успели, значит.

Татьяна смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как дрожат ноги, как мелко трясутся руки, и вдруг, неожиданно для самой себя, рассмеялась — негромко, хрипло, безрадостно, тем смехом, который приходит, когда отпускает страх, когда понимаешь, что миг назад ты был в шаге от смерти, а теперь стоишь, целый, и смотришь, как кровь немецких солдат впитывается в болотную жижу.

— Успели, — повторила она, и голос её дрогнул.

Рядом с ней Варя опустила винтовку, прислонилась к дереву и закрыла глаза. Пальцы её, всё ещё сжимавшие оружие, мелко дрожали, и она дышала глубоко, рвано, как человек, который только что пробежал марафон — или только что вернулся с того света.

— Рыжий, — выдохнула она наконец, открывая глаза. — Как ты нас нашёл?

— Шум услышал, — он кивнул в сторону школы, откуда всё ещё доносились крики и редкие выстрелы. — Когда вы там пальбу устроили, я уже возвращался. Услышал — и понял, что это вы, дуры набитые, полезли немцев дразнить.

Он говорил грубо, почти зло, но в этой злости Татьяна слышала то, чего не было в словах — заботу, жёсткую, невысказанную, мужскую.

— Елену спасли, — сказала она тихо. — Она с нами.

Рыжий перевёл взгляд на Елену, стоявшую в стороне, прижимающую разорванный ворот к груди, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на сострадание — на секунду, прежде чем лицо его снова стало непроницаемым, каменным.

— В лагерь надо, — сказал он коротко. — Немцы прочёсывают лес. Через час здесь будут все их патрули. Петька, забери оружие у этих, — он кивнул на трупы немецких солдат, уже наполовину ушедшие в болотную жижу. — Быстро.

Петька кивнул, шагнул в воду, и Татьяна отвернулась, не желая смотреть, как он обшаривает карманы мёртвых, как стягивает с них ремни и подсумки. Она чувствовала странное оцепенение — словно тело её стало чужим, ватным, неслушающимся, и только где-то глубоко внутри билась одна мысль: они живы. Они все живы. И это, наверное, всё, что имело значение.

Рыжий подошёл к ней, положил руку на плечо — коротко, тяжело, почти по-хозяйски, и в этом жесте было что-то такое, от чего Татьяна на мгновение забыла, где она и что вокруг война. Просто рука живого человека, который говорит: ты не одна.

— Идти сможешь? — спросил он, и в голосе его прозвучала та самая твёрдость, которую она слышала, когда он командовал в лагере, — но сейчас она была смягчена чем-то другим, почти нежностью.

Татьяна кивнула, выпрямилась, перехватила винтовку поудобнее, чувствуя, как возвращается сила в ноги, как уходит дрожь из рук.

— Смогу, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Тогда за мной, — рыжий развернулся и двинулся в лес, широким, уверенным шагом человека, который знает здесь каждую тропу. — В лагере переждём облаву. А завтра... завтра будем думать, что делать дальше.

Татьяна пошла за ним, чувствуя, как Коля и Елена двинулись следом, как Варя замыкает шествие, сжимая винтовку в здоровой руке. Лес вокруг них дышал вечерней прохладой, где-то запела птица, и на мгновение — всего на одно короткое мгновение — Татьяна позволила себе поверить, что всё будет хорошо. Что они выберутся. Что война когда-нибудь кончится. Что муж её, Николай, вернётся, и они сядут на крыльце, и он скажет: «Хорошо-то как, Тать. Живем».

Но мгновение прошло, и она снова услышала далёкие крики немецких солдат, снова почувствовала запах пороха и крови, и поняла, что до конца войны ещё далеко — и что война эта, возможно, не отпустит их уже никогда.

Они шли молча, гуськом, продираясь сквозь чащу, и Татьяна чувствовала, как ветки хлещут по лицу, оставляя мокрые следы, как под ногами хлюпает болотная жижа, въевшаяся в сапоги, и как где-то внутри, в самой глубине, зарождается странное, почти забытое чувство — надежда, хрупкая, как паутинка, но живая, пульсирующая где-то под рёбрами, там, где ещё недавно была только холодная пустота. Она сжимала в руках винтовку, чужую, тяжёлую, пахнущую порохом и металлом, и думала о том, что сегодня она впервые выстрелила в живого человека — не зажмурившись, не отвернувшись, а целясь, нажимая на спуск, чувствуя отдачу в плече, и хотя пуля ушла в небо, сам факт этого выстрела что-то сломал в ней, перевернул, заставил почувствовать себя не жертвой, не вещью, а тем, кто может дать отпор, кто может бороться.

Впереди неё шла Варя — её дочь, её девочка, которую она родила почти двадцать лет назад в этом же селе, в этой же хате, которую она кормила грудью, лечила от кори, учила читатьи писать, а теперь Варя шла впереди неё с винтовкой наперевес, с напряжённой спиной и холодными глазами, и Татьяна видела, как короткие волосы дочери, влажные от пота, прилипают к вискам, как остро торчат лопатки под отцовской рубашкой, и как решительно сжаты её губы — те самые губы, которые ещё месяц назад улыбались, растягиваясь в задорную мальчишескую улыбку, а теперь стали тонкой

Порно библиотека 3iks.Me