Эля - Эшли- Читать онлайн

от меня — от кожи, от промежности, от дыхания.

Клитор набух. Он больше не прятался. Он выпирал, горячий, гиперчувствительный. Мне пришлось ходить, широко расставив ноги, иначе складки тёрлись и вызывали почти болезненные вспышки. Каждый шаг — маленькое изнасилование. Каждый поворот бёдер — волна.

Потом начались приливы.

Жар в матке. Внезапный, глубокий, будто кто-то клал туда раскалённый камень. Я останавливалась посреди комнаты, сгибалась, раздвигала ноги и просто... ждала, пока пройдёт. Или не ждала. Часто просто опускалась на колени, засовывала пальцы и доводила себя до короткого, судорожного оргазма, лишь бы жар чуть утих.

Мышцы влагалища начали сжиматься сами. Ритмично. Медленно. Как будто доили невидимый член. Я чувствовала это — волны сокращений, идущие из глубины. Голос сел. Стал ниже, мягче, чуть хрипловатым. Когда я просила воды у служанки, она на секунду замирала, глядя на меня странно.

Мысли... мысли больше не принадлежали мне.

Всё возвращалось к одному. К спариванию. К тяжести. К тому, как нужно раздвинуть ноги и **подставить**. Я пыталась читать, смотреть на океан, слушать музыку — и через минуту уже представляла, как серое, огромное тело нависает надо мной, как что-то невозможное входит, растягивает, заполняет.

Аппетит изменился. Обычная еда — фрукты, мясо, сыр — казалась пресной, monтонной. Меня тянуло к траве. К сену. К зерну. Однажды я поймала себя на том, что стою в саду и жую молодые побеги, и мне... нравится. Горьковато-сладкий сок. Запах зелени.

Ночью снились тепловые сны.

Он входил в меня. Огромный. Серый. И каждый раз, когда я просыпалась, простыни были мокрыми, бёдра дрожали, а в матке оставалось то самое чувство **пустоты** — острое, почти болезненное, требующее быть наполненной.

Тело предавало.

Даже когда я злилась. Даже когда пыталась сопротивляться мысли. Даже когда шептала себе «я женщина, я Эшли, я...» — тело уже было текучим, открытым, готовым. Оргазмы стали длинными. Волновыми. Животными. Они не заканчивались — они перекатывались, оставляя после себя ещё большую пустоту.

И однажды утром, глядя на себя в зеркало — на тяжёлую, налитую грудь, из которой уже сочилось молоко, на огромные, тугие ягодицы, на постоянно приоткрытые, блестящие губы между широко расставленными ногами — я замерла.

Я потрогала себя.

Сначала грудь — горячую, каменную.

Потом живот — круглый, готовый.

Потом спустилась ниже, раздвинула складки и увидела, как из меня медленно, густо вытекает прозрачная нить.

Я тихо рассмеялась.

А потом, глядя себе в глаза (уже не человеческие — мутные, тяжёлые, животные), сказала почти с облегчением:

— Я уже не женщина.

Я — дойная корова.

И мне...

мне так хорошо, что страшно.

Я опустилась на колени прямо перед зеркалом, широко раздвинула ноги и довела себя до оргазма, глядя, как моё тело — огромное, текучее, готовое — кончает само.

Без стыда.

Без остатка.

Как скотина.

* * *

Эдвард почувствовал это в тот же день.

Он вошёл в комнату, остановился, принюхался (да, именно принюхался) и медленно улыбнулся.

— Пора.

Я даже не спросила «пора чему». Я просто раздвинула ноги шире и тихо, низким голосом спросила:

— Сейчас?

— Сейчас.

* * *

Меня пристегнули к специальной каталке.

Толстые кожаные ремни вгрызлись в запястья, лодыжки и талию. Каталка могла опускаться и подниматься, могла откатываться, если вес становился смертельным. Над ней уже стоял он.

Раджа.

Огромный. Серый. Спокойный. И... возбуждённый.

Его член — тёмный, толстый, почти метровый в полной длине — тяжело свисал, наливаясь прямо у меня на глазах. Запах ударил сразу: мускус, пыль, возбуждённая кожа, сено и что-то сладко-горькое, первобытное. Я почувствовала, как у меня между ног хлынуло. Не просто потекло — хлынуло. Ткань халата мгновенно стала чёрной.

Мужчина в одежде санитара (я даже не запомнила лица) надел перчатки, взял банку густого прозрачного лубриканта и... просто запустил руку в меня.

Возбуждённая вагина уже раскрылась сама. Пальцы, потом ладонь, потом всё предплечье по локоть легко ушло внутрь. Я застонала. Не от боли — от облегчения. Наконец-то что-то большое. Он водил рукой, растягивал, смазывал глубоко, и я кончила прямо на его перчатке — коротко, судорожно, с фонтаном. Молоко брызнуло из груди само.

Потом каталку пододвинули.

Головка.

Она была горячей. Огромной. Бархатистой. Когда она упёрлась в меня и начала входить — я закричала. Нечеловечески.

Она раскрыла меня шире, чем самый большой дилдо, который у меня был. Шире, чем я считала возможным. Кожа натянулась до предела. Боль была обжигающей, раскалённой, будто меня насаживали на огромный кол.

Но тело... тело принимало.

Титановые пластины держали. Усиленные связки пели. Новые ягодицы амортизировали. И я — сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь дрожь — начала двигаться.

Вверх-вниз.

Медленно.

Как шлюха из самого грязного порно.

Полметра. Потом ещё. Я чувствовала, как он заполняет всё. Как упирается в дно. Как живот слегка выпячивается. Боль была чудовищной. Но осознание — я делаю это, я исполняю мечту, я его — загнало меня на вершину, которой у человека быть не должно.

Оргазм пришёл космический.

Как будто какая-то древняя сила разрешила.

Мир сжался в точку.

Сознание погасло.

* * *

Я пришла в себя в медблоке.

Небольшие разрывы. Несколько швов. Две недели я ходила, только широко расставив ноги, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тупой, сладкой болью. Но уже на третью неделю... я снова захотела.

На этот раз — на спине.

Меня уложили на широкий мягкий настил. Ноги зафиксировали в специальных стременах — широко, максимально широко. Толстые, тяжёлые бёдра разведены так, что ягодицы почти лежали на полу. Я смотрела вверх — и видела, как он подходит. Как его огромный, уже полностью твёрдый член покачивается.

Он вошёл.

Я развела ноги ещё шире (насколько это было возможно), подняла их и смотрела. Смотрела, как метровый серый жезл медленно, неотвратимо

Порно библиотека 3iks.Me