Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

меня до края, и я излился в неё, глубоко, с воем, который не мог сдержать.

Мы лежали. Втроём. Мокрые, тяжёлые, переплетённые. Изабелла между нами, как сердце между рёбрами, и её дыхание выравнивалось, и её сердце билось, и я чувствовал его, быстрое, сильное, живое.

— Вот, — прошептала она. — Вот так. Вот что значит жить.

Потом мы лежали молча. Долго. Гвидо уснул первым, как всегда, мгновенно, как солдат. Изабелла лежала, гладя мою руку, которая лежала у неё на животе.

— Лука, — прошептала она.

— Да.

— Ты чувствуешь себя виноватым?

— Нет.

— Правильно. Не надо. — Пауза. — Агосто делал это. Со мной. Туда. Наказание. Когда я была плохой девочкой. — Голос ровный, без дрожи. Как отчёт. — Больно было. Всегда больно. А сейчас не было больно. Было... хорошо. Потому что ты не он. Ты не наказывал. Ты любил.

Я не ответил. Не мог. Горло сжалось, как от яда. Я поцеловал её в висок. Горячий, солёный. Она закрыла глаза.

Вечером, когда стемнело, Виолетта вернулась с водой. Два кувшина, полные, тяжёлые. Лицо её было бледным. Не от усталости. От страха.

— Там люди, — сказала она. — У ворот. Трое. Стучат.

Мы замерли. Гвидо схватил топор. Я нож.

— Стучат куда? — спросил Гвидо.

— В парадную дверь. Громко. Бьют. Кричат.

— Что кричат?

— Откройте, именем епископа! — Виолетта перевела дыхание. — Но это не стража. Я видела через окно. Трое. Не в латах. В штатском. С дубинами. Один с факелом.

— Мародёры, — сказал Гвидо.

— Или комиссия, — сказала Клара. — Рано. Михаэль сказал, три дня. Не прошло и двух.

— Мародёры, — повторил Гвидо. — В маскараде. Притворяются епископскими, чтобы открыть дверь.

Мы слушали. Стук. Громкий, настойчивый. И голоса, грубые, пьяные.

— Откройте! Именем епископа! Знаем, что там есть бабы! Откройте, или сожжём!

Я посмотрел на Гвидо. Он на меня. Без слов. Как тогда, в первую ночь. Двое мужчин, которые понимают друг друга без разговоров.

— Виолетта, Клара, Изабелла, — сказал я. — В подвал. Дверь заприте. Не выходите, пока не позову.

— Лука... — начала Клара.

— В подвал. Сейчас.

Они ушли. Виолетта последней, с ножом в руке, с лицом, на котором не было страха. Только ярость. Тихая, холодная, женская.

Мы поднялись. Гвидо с топором. Я с посохом, железным, который нашёл в конюшне. Два мужчины, в тёмном зале, среди теней, прислушиваясь к стуку и крикам.

— Займёшь того, что с факелом, — прошептал я.

— А ты?

— Двух других.

— Двоих?

— Управлюсь.

Он кивнул. Мы встали по обе стороны от парадной двери. Я откинул засов. Дверь открылась.

Трое. Как Виолетта сказала. Трое мужчин, грязных, пьяных, с дубинами. Один с факелом, рыжий, с бородой, вощёной, как у козла. Другой, маленький, кривоногий, с лицом, похожим на крысиную морду. Третий, большой, тучный, с животом, который выпирал из-под рубахи, как беременный.

— О, — сказал рыжий. Усмехнулся. — Монахи. Добрый вечер, братья.

— Уходите, — сказал я.

— Не-а, — ответил рыжий. — Мы от епископа. Проверяем. Есть тут бабы? Золото? Вино? — Он шагнул вперёд. Факел осветил зал, тёмный, пустой, с пятнами на полу, где лежали тела. — Ого. Богато жили. Медичи, да? Знаем, знаем. Медичи богачи. — Он обернулся к своим. — Ищите.

Большой шагнул внутрь. Гвидо ударил.

Топор вошёл в шею, туда, где она соединяется с плечом. Мокрый, тяжёлый звук, как когда рубят дрова. Кровь брызнула, тёмная, в свете факела, и большой упал, как мешок, без крика, без звука, только воздух вышел из лёгких с хрипом, как из проколотого бурдюка.

Рыжий развернулся. Факел взметнулся. Я ударил посохом, снизу, в челюсть. Кость хрустнула. Рыжий отлетел назад, в дверь, факел выпал, покатился по каменному полу, рассыпая искры. Кривоногий закричал, тонко, по-женски, и бросился к выходу. Я шагнул за ним, схватил за ворот, рванул назад. Он упал. Я наступил на руку, которая держала дубину. Хруст. Крик. Я поднял посох и ударил, в висок, один раз, точно, как учил Михаэль: Не думай. Бей. Если решил, то бей.

Кривоногий затих.

Рыжий лежал у двери. Челюсть свёрнута, лицо в крови. Живой. Я встал над ним. Он смотрел снизу, глазами, полными ужаса, и шевелил губами, из которых шла кровь.

— Епископ? — спросил я. — Правда?

— Нет, — прохрипел он. — Нет. Не епископ. Мы... сами. Слышали, что Медичи... золото...

— Золото, — повторил я. — Золото.

Я посмотрел на него. На его лицо, разбитое, кровавое. На его руки, которые держали дубину, которой он хотел бить нас, брать наших женщин, наше золото, нашу жизнь. И я не почувствовал ничего. Ни жалости, ни гнева, ни торжества. Пустота. Как колодец, на дне которого нет воды.

Гвидо подошёл. Топор в руке, кровавый. Лицо спокойное, как у мясника после работы.

— Что с ним?

— Убей, — сказал я.

Гвидо не колебался. Топор поднялся. Опустился. Один раз. Точно. Рыжий затих.

Тишина. Три тела на полу зала Медичи. Кровь, тёмная, блестящая в свете упавшего факела. Запах: железо, вино, моча, которой описался кривоногий, когда умирал.

Я стоял и смотрел на свои руки. Чистые. Без крови. Посох сделал своё дело. Но я чувствовал смерть на ладонях, как плёнку, невидимую, тонкую, которая не смывалась.

— Вытаскиваем, — сказал Гвидо. — Во двор. К стене.

Мы вытащили. Три тела, как три мешка. Во дворе, у стены, где утром лежали Джакомо, Паола и Лоренцо. Ирония. Место не пустовало.

— Хороним? — спросил Гвидо.

— Нет, — сказал я. — В

Порно библиотека 3iks.Me