Наш отпуск на море (Части 3 - 4)- Читать онлайн

за отца, скажет, что показалось. Руслан промолчит или пошутит. А муж? Муж, который ушёл сейчас с ними за пивом, оставив её здесь. Муж, который в прошлый раз сказал «тебе показалось». Ему она может рассказать? Он поверит? Или снова скажет, что она преувеличивает, что старик просто помогал, что она сама виновата, что накручивает?

Она лежала, стиснув зубы, чувствуя, как его руки уже не растирают крем, а просто... гладят. Ласкают. Пальцы проходятся по краю трусиков, задерживаются на пояснице, спускаются ниже. Ненавидя себя за то, что молчит. Ненавидя его за то, что он это делает. И — внезапно, остро — ненавидя мужа. За то, что он ушёл. За то, что её защищать некому. За то, что если она сейчас вскочит и убежит, она останется виноватой — в истерике, в неуважении к старому человеку, в том, что не смогла «просто перетерпеть».

Она лежала и ненавидела. Себя, его, всех. И чувствовала, как по спине текут капли не впитавшегося крема — или это пот? Или слёзы, которым она не дала вылиться? Она не знала. Она просто ждала. Когда это кончится. Когда он уйдёт. Когда муж вернётся, чтобы она могла сделать вид, что ничего не случилось.

— Думаю, хватит, — сказала она как можно спокойнее, чувствуя, что голос предательски дрожит. — Крем уже впитался. Спасибо.

Она ждала, что он сейчас встанет и уйдёт. Но Пётр Ильич и не думал останавливаться. Он медленно, с явной неохотой, убрал руки с её спины, но вместо того чтобы подняться, его ладони скользнули ниже. Он спустился чуть вниз по лежаку, переместившись ближе к её икрам, и теперь сидел сбоку от её ног.

И снова выдавил на ладонь порцию крема.

— А ножки? — спросил он с невинным видом. — Ножки тоже загорают. И попка. Чтоб тут не сгорело, надо тоже намазать.

И, не дожидаясь ответа, его руки легли ей на ягодицы. Он начал растирать крем по её бёдрам — медленно, с наслаждением, сжимая упругую плоть своими старческими пальцами. Его ладони ходили кругами, то поднимаясь к самой ягодице, то спускаясь к подколенной впадине, каждый раз задевая, касаясь, поглаживая те места, которые трогать было совсем не обязательно. Он делал это с видом профессионального массажиста, но каждое его движение было пропитано старческой, жадной похотью.

И именно в этот момент она поняла, что черта пройдена. Это было уже не «помощь помазать спину». Это было совсем другое. Но что ей сделать? Вскочить? Устроить скандал на пляже при людях, которые и так уже смотрят? А потом объяснять мужу, который только что назвал её преувеличивающей? Она разрывалась между отвращением и бессилием, и это молчание, это терпение казалось ей теперь предательством самой себя. Но другого выхода она не видела. Только лежать, стиснув зубы, и ждать, пока он закончит. Или пока кто-нибудь не вернётся.

Спустя некоторое время, когда мы уже подходили к пляжу с бутылками пива и сидра в руках, я заметил, как Пётр Ильич, сидевший на краю лежака рядом с Катей, вдруг резво, с неожиданной для его возраста прытью, поднялся и пересел обратно на свой стул. Что-то в этом движении показалось мне странным, но я не придал значения — мало ли, может, спина затекла или солнце припекло. Мы подошли, раздали напитки, плюхнулись на полотенца. Катя взяла сидр, приподнялась на локте и сделала несколько глотков. Лицо её было спокойным, но в глазах я уловил какую-то тень — не грусть даже, а отстранённость, будто она смотрит на всё происходящее откуда-то издалека.

— Ну как вы тут без нас? — спросил я, открывая своё пиво.

— Нормально, — ответила она коротко, даже не улыбнувшись. — Загорали.

Пётр Ильич, сидевший на стуле с довольным видом, тут же встрял в разговор:

— Да мы тут культурно отдыхали, разговаривали. Я Катеньке про молодость рассказывал. Она девушка воспитанная, слушала старика. Не то что нынешняя молодёжь — всё в телефонах сидят.

Он засмеялся своим дребезжащим смехом, но Катя даже не улыбнулась в ответ. Просто отвернулась и легла на живот, уткнувшись лицом в полотенце. Остаток дня мы провели на пляже. Болтали о всякой ерунде, пили пиво, купались. Руслан травил байки, Михаил рассказывал про свои дальнобойные приключения, Пётр Ильич вставлял комментарии из прошлого века. Катя была тихой, почти не участвовала в разговорах, но я списывал это на усталость после нашего бурного утра в заброшке. Да и пиво с сидром делали своё дело — мы все были расслабленными и слегка пьяными. Когда солнце начало клониться к закату, мы собрались и пошли обратно через лес. Катя всю дорогу молчала, держалась чуть поодаль, но я не придал этому значения — мало ли, устала или задумалась.

Дома мы приняли душ, переоделись и спустились к ужину. На веранде уже накрывали стол, пахло мясом и овощами на гриле. Катя была всё такой же тихой, почти не притрагивалась к еде, отмалчивалась. Я уже начал замечать, что что-то не так, но решил не лезть с расспросами при всех. Уже в комнате, когда мы остались одни и я развалился на кровати, чувствуя приятную усталость и лёгкое опьянение, Катя села рядом. Её лицо было серьёзным, даже напряжённым.

— Слушай, — начала она негромко, — я должна тебе кое-что рассказать. Про сегодня. Пока вас не было.

Я лениво повернул голову:

— Что случилось?

Она помолчала, собираясь с мыслями, потом выпалила:

— Этот Пётр Ильич... Он ко

Порно библиотека 3iks.Me