Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

обмяк, уткнувшись лицом ей в плечо, и заплакал уже в голос, по-настоящему, навзрыд. Его слезы пропитали отцовскую рубашку, горячие и мокрые, а Варя стояла и гладила его по голове, по грязным, спутанным волосам, и чувствовала, как в груди что-то твердеет.

Ненависть. Чистая, холодная, как лезвие скальпеля.

И тут — сама собой, без спроса, крадучись — в голову прокралась мысль:

«Хорошо, что наш Вернер не такой».

Варя замела.

Её рука, гладившая Колю по голове, остановилась. Сердце пропустило удар — она физически ощутила, как оно бухается куда-то вниз, в желудок, в пятки, в землю под ногами.

Наш.

Наш Вернер.

Она только что подумала о немецком капитане — о человеке, который шантажом заставил её мать лечь с ним в постель, который лапал Таню под столом, который в первую же ночь...

«Наш».

Когда? Когда этот враг, этот циничный насильник, этот оккупант в идеально отглаженном кителе — когда он стал «нашим»?

Вчера? Когда разогнал тех троих у колодца?

Позавчера? Когда положил руку ей на плечо и сказал «ты смелая девочка» своим жутким, правильным русским с акцентом, от которого у неё мурашки бежали по спине?

Или в то утро, когда она проснулась, скинула его китель и увидела их — мать и капитана, спящих на одной подушке, и мать дышала так ровно, так спокойно, как не дышала с того дня, как ушел отец?

Варя отстранилась от Коли — осторожно, медленно, будто боялась, что он услышит её мысли. Но Коля ничего не слышал. Он стоял, опустив плечи, и вытирал слезы рукавом, размазывая грязь по щекам.

— Прости, — пробормотал он. — Я не должен был... я должен был защитить её, а я...

— Ты ничего не мог сделать, — сказала Варя. Механически. Правильные слова в правильном порядке. — Их было трое. У них оружие. Ты бы только погиб, и она осталась бы одна.

Коля кивнул, но по его лицу было видно — он не верит. Для него, шестнадцатилетнего, лопоухого, нескладного, «я должен был защитить» звучало не как абстракция, а как приговор. Он уже осудил себя. Уже признал виновным.

И тут Варя поняла: она тоже.

Она тоже признала себя виновной. В чем? В том, что позволила себе думать о Вернере как о спасителе? В том, что прошлой ночью, лёжа в кровати и глядя в потолок, она вспоминала его руки — не то, как они мяли мать под столом, а то, как они несли её, крепко и надежно, и она не боялась упасть?

В том, что слово «наш» прозвучало в голове раньше, чем она успела его остановить?

— Варь, — позвал Коля. — Ты чего?

Она моргнула. Вернулась в реальность — во двор, к забору, к разбитому Колиному лицу.

— Ничего, — сказала она. — Задумалась.

Коля посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом, каким раньше никогда не смотрел. Будто впервые увидел.

— У тебя тоже... с вашим капитаном? — спросил он тихо.

Варя вздрогнула. «Наш капитан» — это прозвучало из его уст иначе, чем у неё в голове. У Коли это прозвучало как констатация факта: тот, который живет в вашем доме. Но Варя услышала другое — «твой капитан».

— Нет, — ответила она слишком быстро. — Он только мать. Меня он не трогает.

И тут же поняла, что это неправда. Он трогает. Не так, как те солдаты вчера у колодца — не лапает, не зажимает. Но когда он смотрит на неё своими холодными голубыми глазами, она чувствует, как этот взгляд проходится по ней, как рукой. Оценивающе. Медленно. Задерживаясь на шее, на ключицах, на груди под отцовской рубашкой.

И когда вчера он нес её на руках, его пальцы сжимали её бедро — может быть, просто чтобы удержать. А может быть, нет.

— Это хорошо, — сказал Коля. — Что не трогает.

— Хорошо, — эхом повторила Варя.

И снова внутри что-то скрутилось. Потому что «хорошо» было неправильным словом. Точнее, правильным, но каким-то непрочным — как лед в апреле, который с виду держит, а наступишь — и провалишься по пояс в ледяную воду.

Со стороны дома донесся звук — скрип двери, тяжелые шаги по крыльцу. Варя обернулась и увидела Вернера.

Он стоял на пороге, застегивая китель. Светлые, почти белые волосы были зачесаны назад и блестели — он только что умылся, и несколько капель воды ещё оставались на висках. Увидел Варю, и его тонкие губы тронула улыбка — та самая, от которой становилось не по себе.

— Guten Morgen, Frulein Warwara, — произнес он, растягивая «р» на немецкий манер. — Рано ты встаешь.

Варя молчала. Коля рядом с ней напрягся, превратившись в натянутую струну. Она чувствовала его дрожь — не от холода, от ненависти.

— А это твой друг? — Вернер прищурился, разглядывая Колю. — Что с его лицом? Подрался?

— Упал, — сказал Коля глухо.

Вернер хмыкнул. По его лицу было видно — он не поверил. Но развивать тему не стал. Вместо этого перевел взгляд на Варю, и в его глазах мелькнуло что-то — не угроза, нет, что-то другое. Что-то похожее на интерес. Как у коллекционера, который нашел редкий экземпляр и прикидывает, сколько за него можно выручить.

— Твоя мать ещё спит, — сказал он. — Она устала. Не буди её пока.

Сказал это так просто, так обыденно — «она устала» — что Варю захлестнуло волной ярости. Она устала. Конечно, она устала. После того, что ты с ней делал всю ночь — после того, что ты заставил

Порно библиотека 3iks.Me