Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

такое. Ты не знаешь, что он делает. Это не просто... он не просто ложится на тебя. Он... — Она замялась, подбирая слова. — Он заставляет тебя делать вещи. Вещи, которых ты не хочешь. Вещи, от которых тебя тошнит. Он смотрит на тебя, и ты чувствуешь себя грязной. Он говорит с тобой, и ты чувствуешь себя шлюхой. Он прикасается к тебе, и твоё тело предаёт тебя, и ты начинаешь ненавидеть себя больше, чем ненавидишь его. Ты понимаешь?

— Я понимаю, — сказала Варя. — Я всё понимаю.

— Нет. — Татьяна покачала головой. Её волосы качнулись золотистой волной, коснулись голых плеч. — Ты не понимаешь. Потому что если бы ты понимала, ты бы не предлагала.

— А если я хочу? — спросила Варя.

Тишина, которая наступила после этих слов, была оглушительной. Татьяна замерла. Её рука, всё ещё сжимавшая запястье дочери, ослабла.

— Что?

— Ты слышала. — Варя смотрела матери прямо в глаза. Её карие, отцовские глаза — это отец говорил когда-то: «У тебя мои глаза, Варюша, и моё упрямство». Сейчас это упрямство горело в них тёмным огнём. — Ты думаешь, я не замечаю, как он на меня смотрит? Ты думаешь, я не чувствую? Когда он нёс меня вчера на руках, его пальцы сжимали моё бедро. Может, он просто держал меня — но я чувствовала. И мне не было противно. Мне было... — Она запнулась. — Я не знаю, что мне было. Но это не было противно.

Татьяна попятилась. Её ноги коснулись края кровати, и она села — скорее упала — на скомканные простыни.

— Ты не знаешь, что говоришь, — прошептала она. — Ты не понимаешь...

— Я понимаю, что ненавижу смотреть, как он тебя ломает. — Голос Вари дрогнул, но она удержала его. — Я понимаю, что каждую ночь слышу твои стоны и не знаю — это от боли или от удовольствия. Я понимаю, что ты продала себя за мою жизнь, и я тебе благодарна, но я не хочу быть причиной твоих страданий. Я не хочу, чтобы ты шла к нему в спальню каждую ночь и думала: «Я делаю это ради Вари». Я не хочу быть твоим оправданием.

— Ты не оправдание. Ты моя дочь.

— Тогда позволь мне сделать выбор. — Варя опустилась на колени перед матерью, взяла её руки в свои. — Позволь мне решить самой. Ты сделала свой выбор. Теперь позволь мне сделать мой.

Татьяна смотрела на неё сверху вниз — на свою хрупкую, стриженую под мальчика дочь, которая стояла перед ней на коленях и предлагала то, чего не должна была предлагать. Которая говорила слова, которых не должна была знать. Которая была готова лечь под врага, чтобы спасти мать — так же, как мать легла под него, чтобы спасти дочь.

И где-то в глубине души Татьяна понимала, что этот круг никогда не разорвётся.

— Я запрещаю, — сказала она твёрдо. — Слышишь? Я запрещаю тебе даже думать об этом.

Варя ничего не ответила. Просто поджала губы — упрямо, по-детски, точно так же, как делала в три года, когда ей не давали конфету. Точно так же, как делала в десять, когда ей запретили лазить на дерево. Точно так же, как делала в пятнадцать, когда мать сказала, что она не поедет на курсы медсестёр в город.

И Татьяна знала этот жест. Знала слишком хорошо. Он означал: «Я сделаю по-своему».

— Господи, — выдохнула она. — Ещё одна проблема на мою голову.

Она закрыла лицо руками и заплакала — беззвучно, как плакала все эти дни только по ночам, когда думала, что никто не слышит. Плечи её вздрагивали, светлые волосы упали вперёд, закрывая лицо золотистым занавесом, и в этом золоте она сама казалась не матерью, а девочкой — потерянной, испуганной, не знающей, что делать.

Варя не обняла её. Просто сидела на полу, глядя на мать снизу вверх, и молчала. Потому что слов не было. Потому что все слова были сказаны. Потому что осталось только одно — решение, которое каждая из них примет сама.

За окном прогремела немецкая команда — резкая, лающая, как выстрел. Топот сапог по пыльной дороге. Кто-то закричал по-немецки: «Schneller!» И этот звук — чужой, враждебный, военный — ворвался в комнату, напоминая обеим, что их разговор не имеет значения. Что их чувства не имеют значения. Что здесь, в этом доме, в этой деревне, в этой стране, уже давно всё решают другие люди.

Татьяна опустила руки. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза уже высохли — так быстро, что Варе стало страшно. Она видела этот взгляд раньше. Так мать смотрела, когда принимала тяжёлое решение. Когда выбирала меньшее из двух зол. Когда готовилась сделать то, чего не хотела, но должна была.

— Я поговорю с ним, — сказала Татьяна. — Сегодня вечером. Я скажу ему, чтобы он не трогал тебя.

— Он не послушает.

— Послушает. — Татьяна встала, накинула на плечи простыню. Движения её стали резкими, механическими — так она двигалась, когда привозили тяжелораненых и нужно было действовать быстро, не давая себе времени на эмоции. — У меня есть способ заставить его слушать.

— Какой способ? — спросила Варя.

Татьяна не ответила. Просто начала заплетать волосы в тугую косу — медленно, методично, как будто этот простой ритуал мог вернуть ей контроль над жизнью. Но Варя видела, как дрожат её

Порно библиотека 3iks.Me