Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

Мог бы воображать, как ворвется в дом с топором, убьет немца, станет героем. Но он не мог спасти женщину, которая сама опустилась на колени. Не мог быть героем для той, которая стонала от наслаждения под другим мужчиной.

Коля кончил, когда Вернер излился в нее. Кончил, глядя на струйку семени, стекающую по ее бедру, на ее распухшие губы, на ее растрепанные волосы, — и в этом оргазме не было облегчения. Только стыд. Только горечь. Только понимание, что через час, когда он вернется домой, лейтенант Штайнер будет делать то же самое с его матерью, и он снова будет смотреть, снова будет мастурбировать и снова будет ненавидеть себя до тошноты.

Он застегнул штаны непослушными пальцами и отступил от забора, шатаясь, как пьяный. Ноги не держали. В ушах все еще стоял ее крик — тот самый, последний, когда она кончила. И где-то в глубине души, в той темной подворотне, куда он сам боялся заглядывать, Коля знал: завтра вечером он снова будет стоять здесь. И послезавтра. И каждый вечер, пока немцы не уйдут или пока кто-нибудь не заметит его и не застрелит.

Потому что он уже не мог без этого. Потому что то, что он видел сегодня, было сильнее его — сильнее стыда, сильнее совести, сильнее любви.

Вернер лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. Татьяна спала рядом — свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в его плечо, разметав волосы по подушке. Он чувствовал ее дыхание на своей коже — медленное, ровное, умиротворенное. Так дышит женщина, которую хорошо трахнули, которая устала и больше ни о чем не думает.

Он трахнул ее еще дважды, как и планировал. Второй раз — на кровати, лицом к лицу, с долгими поцелуями, которые она принимала, не отвечая, но и не отворачиваясь. Третий — под утро, когда она, проснувшись от его прикосновений, сама потянулась к нему, еще сонная, еще пьяная, но уже без тени сопротивления.

В третий раз она впервые двигалась сама — села сверху, запрокинула голову, застонала в голос, и Вернер, глядя на нее снизу, на то, как ее пышная грудь колышется в такт движениям, как ее мокрые волосы прилипают к плечам, как ее губы шепчут что-то бессвязное — не то молитву, не то его имя, — чувствовал триумф, который был слаще любого оргазма.

Она сломалась. Почти. Еще немного — и она будет принадлежать ему не только телом, но и разумом. Будет ждать его вечерами. Будет ревновать к другим женщинам, которых он мог бы выбрать. Будет защищать его перед дочерью и соседями, потому что женщина, которая кончает под мужчиной, всегда находит оправдание его поступкам.

Вернер усмехнулся в темноте. Он вспомнил лицо русского солдата, чью жену он сейчас поимел трижды за ночь. Вспомнил, как Татьяна говорила о нем — «Коля вернется, он крепкий орешек». Представил, как этот крепкий орешек переступит порог родного дома через полгода или через год и увидит жену с округлившимся животом, а дочь — бледную, молчаливую, с печатью другого мужчины на лице.

И захотел, чтобы этот момент наступил. Захотел увидеть его глаза. Услышать его голос. Почувствовать его ярость — и его бессилие.

— Ты спишь? — прошептала Татьяна, не открывая глаз.

— Нет, — ответил он. — Думаю.

— О чем?

— О тебе.

Она не ответила, но ее рука скользнула по его груди — робко, почти застенчиво. Вернер накрыл ее пальцы своей ладонью и сжал. Жест был почти нежным, почти человеческим, почти настоящим. Почти.

— Твой муж... — начал он, и Татьяна напряглась. — Ты его еще любишь?

Молчание. Долгое. Он уже думал, что она не ответит, но потом она прошептала:

— Не знаю.

И это «не знаю» было ценнее любого признания в любви. Потому что неделю назад она сказала бы «да». Потому что неделю назад она вырвала бы руку и отодвинулась к стене. Потому что неделю назад она даже не позволила бы себе усомниться.

Вернер повернул голову и поцеловал ее в висок — легко, почти целомудренно. Татьяна вздохнула и прижалась к нему теснее. За окном начинало светать — бледная полоса над крышами села, первые петухи, первая пыль на дороге от просыпающейся немецкой колонны.

Новый день. Новые возможности. Новые шаги к полной капитуляции.

Он закроет глаза еще на час. А потом возьмет ее снова — утром, когда она будет трезвой и ясной, и посмотрит, изменилось ли что-то в ее взгляде. Он знал, что изменилось. Знал, что каждая ночь, каждый оргазм, каждое «не знаю» приближают его к цели — к той точке, где она будет принадлежать ему полностью, без остатка, без памяти о прошлом.

А потом настанет очередь дочери.

Вернер улыбнулся в предрассветной темноте и закрыл глаза.

Варя проснулась от жажды. Голова раскалывалась, во рту был мерзкий привкус самогона, а мочевой пузырь требовал немедленного облегчения. Она села на кровати, морщась от боли в висках, и только тут заметила, что до сих пор закутана в китель Вернера.

Китель пах им — табаком, одеколоном, кожей. И чем-то еще — чем-то едва уловимым, почти звериным, от чего ее щеки вдруг вспыхнули. Она отбросила китель в сторону, словно он жегся, и встала с кровати.

В доме было тихо. Слишком тихо. Варя на цыпочках прошла к двери, приоткрыла ее и заглянула в горницу.

Первое, что она увидела, — пустой стол. Стакан самогона, два стула, сдвинутых в сторону. Потом она перевела взгляд на дверь

Порно библиотека 3iks.Me