седая поросль на груди. Светлые волосы растрёпаны после сна. Голубые глаза смотрели на двух женщин — одну на лавке, другую у её ног, — и в этих глазах медленно разгорался интерес.
«Ah, — произнёс он. — Guten Morgen. Утро добрий. А я думаю — где моя Татьяна? А она тут. С дочкой. Сидит. Разговаривает. О чём?»
Варя медленно поднялась. Встала между матерью и немцем. Подбородок вздёрнут. Плечи расправлены. В глазах — вызов.
«О вас, — сказала она. — Говорили о вас. Герр капитан.»
Вернер удивлённо поднял бровь. Потом усмехнулся. Медленно, лениво, как сытый кот.
«Обо мне? Интересно. И что же именно?»
«Варя, не надо, — прошептала Татьяна, но дочь уже сделала шаг вперёд.
«Вы хотите меня, — сказала она. Голос дрогнул на первом слове, но дальше пошёл ровно, твёрдо. — Вы сказали маме, что хотите нас обеих. Вместе. Мать и дочь.»
Вернер склонил голову набок. Улыбка стала шире.
«Ja. Сказал. И что?»
«Я согласна.»
Татьяна ахнула. Вернер моргнул. На секунду — всего на одну секунду — на его лице промелькнуло замешательство. Он явно не ожидал такого. Ожидал слёз, мольб, сопротивления. Но не этого.
«Согласна? — переспросил он. — Ты? Сама?»
«Сама, — подтвердила Варя. — Но с одним условием.»
«Ah, условие, — Вернер покачал головой, цокнул языком. — Условия ставит тот, кто имеет силу, девочка. А у тебя её нет.»
«Есть, — Варя шагнула ещё ближе. Теперь между ней и Вернером было не больше метра. — У меня есть то, что вы хотите. Моё тело. Моя... невинность. Вы ведь этого хотите? Взять невинную девушку? Русскую девушку? Дочь женщины, которую вы уже взяли?»
Вернер молчал. Смотрел на неё — оценивающе, холодно, как смотрят на товар. Потом перевёл взгляд на Татьяну.
«Ты научила её так разговаривать?»
«Я... нет... она сама...»
«Она сама, — повторил Вернер и хмыкнул. — Интересная у тебя дочь, Татьяна. Очень интересная.»
Он обошёл Варю по кругу — медленно, заложив руки за спину. Разглядывал. Как тогда, в первый день, когда только вошёл в их дом. Только теперь в его взгляде было нечто большее. Не просто похоть. Азарт. Охотничий азарт хищника, перед которым дичь вдруг начала играть.
«Условие, — сказал он, останавливаясь. — Говори.»
«Вы оставите мать в покое, — сказала Варя. — Если я буду с вами... делать всё, что вы хотите... вы не будете её трогать. Совсем.»
«Варя, нет! — Татьяна вскочила с лавки. — Я запрещаю! Слышишь? Я запрещаю тебе!»
«Молчи, — бросила Варя через плечо. — Это моё решение.»
Вернер расхохотался. Громко, раскатисто, запрокинув голову. Смех гулко разнёсся по горнице, ударился о стены, вернулся эхом. Потом так же внезапно оборвался.
«Ты думаешь, — сказал он, шагнув к Варе вплотную, — что можешь ставить условия? Ты? Девчонка, которая даже не знает, как мужчина входит в женщину?»
Варя не отступила. Только побелели костяшки сжатых кулаков.
«Я знаю достаточно.»
«Правда? — Вернер протянул руку, коснулся её ключицы — той самой, которую трогал в первое утро, когда зашёл в её комнату, — и провёл пальцем вниз, к вырезу рубашки. — И что же ты знаешь? Что видела через щель? Как твоя мать сосёт мой член? Как я беру её сзади? Как она стонет?»
Татьяна закрыла лицо руками. Варя стояла, не шевелясь. Только кадык дёрнулся, когда она сглотнула.
«Я знаю достаточно, — повторила она. — И я не боюсь вас.»
«Не боишься, — Вернер убрал руку. — Это хорошо. Страх — плохой любовник. Он делает женщину холодной. А холодная женщина — это как холодный ужин. Есть можно, но удовольствия никакого. — Он отошёл к столу, взял флягу, отхлебнул. — Значит так, девочка. Я принимаю твоё предложение. Но условие будет моё.»
Он обернулся. В голубых глазах горел холодный огонь.
«Ты останешься со мной на ночь. Сегодня. Когда стемнеет — придёшь в спальню. Сама. Без приглашения. И сделаешь всё, что я скажу. Всё. Понимаешь? — Он шагнул к Варе, взял её за подбородок, заставил поднять голову. — Если ты откажешься — хоть раз, хоть на секунду, — я возьму твою мать здесь же, на этом столе, а ты будешь смотреть. А потом возьму тебя силой. И поверь — это будет совсем не так приятно.»
Варя смотрела ему в глаза. Не отводила взгляда. В карих зрачках плясали бесенята — или языки пламени.
«Я приду, — сказала она. — Сегодня. Когда стемнеет.»
«Варя... — выдохнула Татьяна, но дочь уже повернулась и пошла к своей двери.
На полпути остановилась. Обернулась. Посмотрела на мать — долгим, странным взглядом. Потом перевела глаза на Вернера.
«Но запомните, герр капитан, — сказала она тихо. — Я не моя мать. Я не буду плакать. Не буду умолять. И я не прощу.»
Дверь за ней закрылась.
Вернер посмотрел на закрытую дверь. Потом на Татьяну. Усмехнулся.
«Feuriges Mdchen, — сказал он. — Огненная девочка. Мне нравится.»
Татьяна стояла посреди горницы, прижимая руки к груди. Слёзы текли по щекам. Внутри всё дрожало — то ли от ярости, то ли от бессилия, то ли от того и другого сразу. Она смотрела на Вернера — на этого человека, который вошёл в её дом и разрушил всё: её тело, её душу, её дочь. И не могла ничего сделать. Ничего.
«Не смей, — прошептала она. — Не смей трогать её.»
Вернер подошёл ближе. Остановился перед ней. Высокий. Широкоплечий. От него всё ещё пахло табаком и потом — запахом ночи, запахом насилия.
«А ты меня останови, — сказал он тихо.
Порно библиотека 3iks.Me
 291
 27.05.2026
|
|
Подружка мамы
Группы Ватсап
Раздеть девушку по фото
Telegram Знакомства
Стикеры WHATSAPP
Слив частного ТГ
Мне нравится