Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

на пациента перед операцией. Или как хирург, который только что сделал разрез и теперь оценивает, достаточно ли глубоко.

«Ты чувствуешь это? — спросил он тихо. — Здесь?» Его свободная рука скользнула вниз, туда, где её сорочка задралась до пояса, где между ног всё ещё было мокро и горячо. Он провёл пльцами по складкам — медленно, почти нежно. «Здесь ты хочешь меня. Dein Krper will mich. Даже если твоя голова говорит нет.»

Она не ответила. Не могла. Её горло всё ещё горело, и голос пропал — остался только хрип.

«Скажи, — настаивал он. Его пальцы кружили вокруг клитора, не касаясь, дразня. — Sag es. Скажи, что хочешь.»

«Нет, — прошептала она. — Nein.»

Он улыбнулся. Убрал пальцы. И снова вошёл в неё ртом — на этот раз без предупреждения, резко, до самого горла. Татьяна захлебнулась. Схватилась за его бёдра, ногти впились в плотную ткань бриджей. А он держал её голову и насиловал её рот так же методично и безжалостно, как до этого — её тело. И с каждым толчком, с каждым миллиметром, который она принимала в себя, что-то внутри неё ломалось. Не кость. Не хрящ. Что-то более важное.

Где-то на краю сознания — в той части мозга, которая ещё оставалась Татьяной, а не просто телом под немцем, — она услышала звук. Тихий скрип. Совсем не похожий на скрип стола.

Скрипнула дверь.

Её глаза метнулись вправо, насколько позволяла его хватка. В щели между дверным косяком и дверью в Варину комнату что-то мелькнуло. Тень. Или свет. Или отблеск керосиновой лампы в расширенных, полных ужаса глазах.

Варя.

Татьяна попыталась закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип — член Вернера всё ещё был глубоко, перекрывая голос. Она забилась в его руках, заколотила кулаками по его бёдрам пытаясь вырваться, предупредить — не смотри, дочка, уйди, закрой глаза, не видь этого. Но тело не слушалось. А Вернер, казалось, не замечал ничего — или делал вид, что не замечает.

«Ruhig, — приказал он, сильнее сжимая её голову. — Тише.»

И тогда она увидела — краем глаза, сквозь пелену слёз, — что дверь приоткрылась шире. На палец. На два. Достаточно, чтобы Варя видела всё. Мать, стоящую на коленях. С членом немца во рту. С мокрым от слюны и слёз лицом. С задранной до пояса сорочкой, из-под которой виднелись бёдра, всё ещё блестящие от её собственных соков.

Татьяна закрыла глаза.

Поздно.

Варя уже видела.

Вернер кончил с глухим, утробным стоном — первым звуком, который вырвался у него за всё время и который был больше похож на рык. Горячая, солёная жидкость ударила в горло, заполнила рот, и Татьяна почувствовала, как она течёт по языку, по нёбу, по губам. Он держал её голову, пока не кончил до конца — три, четыре толчка, — и только потом отпустил, выходя из её рта с влажным, хлюпающим звуком.

Сперма текла по подбородку. Капала на скатерть. На вышитых петухов. На её грудь, открытую в вырезе сорочки. Татьяна не вытирала. Просто стояла на коленях и смотрела перед собой — туда, где в дверной щели всё ещё маячила тень.

Вернер застегнул брюки. Затянул ремень. Подошёл к столу, взял флягу, сделал глоток. Потом посмотрел на неё сверху вниз — на женщину, стоящую на коленях в луже чая, крови и спермы, — и усмехнулся.

«Gute Nacht, Tatjana, — сказал он. — Спокойной ночи.»

Он вышел из горницы. Шаги простучали по половицам, потом хлопнула дверь в её спальню — его спальню, — и наступила тишина. Только керосиновая лампа потрескивала на столе. Только муха билась в стекло. Только где-то в доме соседей — у Елены, у Штайнера — слышался далёкий, приглушённый женский плач.

Татьяна не двигалась.

Потом дверь в Варину комнату отворилась. Дочь стояла на пороге — бледная как смерть, в своей мальчишеской рубашке, с побелевшими губами. Её карие глаза смотрели на мать — на колени в осколках, на мокрую сорочку, на сперму, застывающую на подбородке, — и в этих глазах не было ненависти. Не было отвращения. Только ужас. Чистый, беспомощный, детский ужас перед тем, чего не должно быть. Чего не может быть.

«Мам...» — прошептала Варя. Голос сорвался.

Татьяна медленно подняла руку — ту самую, которой Вернер только что трогал её между ног, — и вытерла подбородок. Бесполезный жест. Сперма всё равно осталась на коже. На губах. Во рту.

«Уйди, — сказала она хрипло. — Варечка, уйди. Не смотри.»

Но Варя не ушла. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Её босые ноги ступали по холодным половицам, обходя осколки, приближаясь к матери. На её лице — остром, мальчишечьем, таком похожем на отцовское — что-то дрогнуло.

«Я убью его, — сказала Варя. Не прокричала. Сказала тихо, спокойно, страшно. — Я убью его, мам. Клянусь.»

Татьяна подняла голову. Их взгляды встретились — голубые глаза и карие, заплаканные и сухие, сломленные и полные ярости. И в эту секунду, в этом взгляде, она почувствовала то, чего не чувствовала с того самого вечера, когда Вернер впервые переступил порог их дома.

Надежду.

Не на спасение. Не на то, что муж вернётся и всё исправит. Нет. Надежду на то, что Варя выживет. Что она не сломается. Что её дочь — пацанка, медсестра, смешливая девчонка с отцовским характером — окажется сильнее, чем война, сильнее, чем немцы, сильнее, чем сама Татьяна.

А потом Варя опустилась на колени рядом с матерью — прямо в лужу чая

Порно библиотека 3iks.Me