Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

будет».

Солнце поднималось выше. День обещал быть жарким.

День тянулся медленно, как смола. Татьяна сидела у окна в горнице и смотрела, как солнце ползет по небу, отмеряя часы до заката. В доме было тихо — только мухи бились о стекло да где-то за стеной капала вода из неплотно закрытого крана. Она слышала каждый звук: как солдаты перекликались на улице, как хлопала дверь в соседнем доме, где поселился Штайнер, как Коля возился в огороде у Елены, не поднимая головы.

Она встала, подошла к зеркалу — старому, в треснутой раме, висевшему в сенях. Смотрела на себя долго, будто видела впервые. Высокая, статная, с пышной грудью, которая вздымалась под тонкой тканью платья. Светлые волосы выбились из узла, упали на плечи золотистой волной. Она распустила их — медленно, вынимая шпильки одну за другой, и они рассыпались по спине, ниже лопаток. В зеркале отражалась красивая женщина. Та самая, которую он захотел.

— Дура, — прошептала она своему отражению. — Красивая дура.

Она взяла гребень, провела по волосам — раз, другой, третий, считая движения, как считала пульс у пациентов. Потом заплела косу — тугую, тяжелую, золотую, уложила короной вокруг головы. Так она ходила на танцы в молодости, когда Коля — муж, не соседский мальчишка — впервые поцеловал ее у реки. Она закрыла глаза. Открыла. В зеркале была уже не девушка, а мать, которая готовится к ночи с чужим мужчиной.

Она переоделась. Сняла рабочее платье, пропахшее йодом и потом, надела чистое — темно-синее, с вырезом, который муж любил расстегивать медленно, одну пуговицу за другой. Она застегнула все пуговицы до горла. Потом расстегнула верхнюю. Потом — еще одну. Пальцы дрожали, и она сжала их в кулак, заставляя остановиться.

«Убери руки. Дай ему сделать самому. Это будет быстрее».

За окном заиграла гармошка — та же чужая мелодия, что и вчера. Татьяна выглянула: у костра сидели солдаты, один крутил сигарету, другой чистил винтовку. Штайнер стоял на крыльце своего дома и смотрел на дверь Елены — терпеливо, как кот у мышиной норы. Она не выходила. Коля сидел на завалинке, втянув голову в плечи, и смотрел в землю.

Потом Татьяна увидела Вернера. Он шел от штаба — высокий, прямой, в мундире, застегнутом на все пуговицы, несмотря на жару. Остановился у колодца, напился, вытер рот тыльной стороной ладони. Посмотрел на ее дом. Увидел ее в окне. Кивнул — коротко, как старой знакомой.

Татьяна отшатнулась от окна, сердце забилось где-то в горле. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как колотится под ребрами. «Еще не вечер. Еще есть время».

Но времени не было. Солнце уже краем задевало горизонт, и тени тянулись через двор черными полосами.

Она вышла во двор. В доме было душно, стены давили. Надо было хоть чем-то занять руки, чтобы не сойти с ума. Она взяла корыто, налила воды, бросила простыни — те, что не успела постирать вчера. Опустилась на колени и начала тереть, яростно, до красноты на костяшках, будто могла оттереть от себя этот день.

Во двор вошли двое солдат. Молодые, лет по двадцать, с автоматами на ремнях. Один что-то сказал другому по-немецки, коротко, и оба засмеялись. Второй посмотрел на Татьяну — раздевающим взглядом, от которого по коже пробежали мурашки.

— Sie hat gute Titten, — сказал тот, что слева. — Die Alte. Schade, dass der Hauptmann sie schon markiert hat.

— Er wird sie teilen, — ответил второй, усмехаясь. — Er teilt immer.

Татьяна не понимала слов, но понимала взгляды. Она опустила голову ниже, вцепилась в мокрую простыню, выкручивая ее так, что побелели пальцы.

— Эй, баба, — позвал первый солдат на ломаном русском. — Вода есть? Пить хотим.

Она кивнула, поднялась, пошла в дом. Налила ковш воды из ведра, вынесла. Солдат взял, напился, не сводя с нее глаз. Вода текла по подбородку, капала на мундир, но он не вытирал — смотрел на ее грудь, на мокрые руки, на золотую косу.

— Danke, — сказал он, возвращая ковш. — Красивая баба. Жаль, что не моя.

Второй засмеялся, толкнул его локтем, и они ушли, переговариваясь и оглядываясь. Татьяна стояла с ковшом в руках, чувствуя, как горит лицо. Не от стыда — от злости. От бессильной, кипящей злости, которую нельзя выплеснуть, потому что за ней — автоматные дула.

Она вернулась к корыту, опустилась на колени, снова взялась за стирку. Терла, терла, терла, пока ладони не начали саднить. Потом остановилась, посмотрела на небо. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая край неба в кроваво-красный.

Закат.

Она выпрямилась, вытерла руки о фартук. Во рту пересохло, ноги стали ватными. Она перекрестилась — быстро, украдкой, чтобы никто не увидел, и пошла в дом.

В горнице было уже сумрачно. Она зажгла лампу — маленькую, керосиновую, поставила на подоконник, чтобы он знал: она здесь. Потом села на кровать, сложила руки на коленях и стала ждать.

Время тянулось. Каждая минута длилась вечность. Она слышала, как за окном стихают голоса, как уходят солдаты, как закрываются ставни в соседних домах. Потом — шаги. Тяжелые, уверенные, скрип сапог по деревянному крыльцу.

Стук в дверь. Короткий, властный, не терпящий возражений.

Татьяна встала. Подошла к двери. Рука замерла на щеколде. Она закрыла глаза — и вспомнила лицо мужа. Его руки. Его голос: «Я вернусь, Тать. Жди».

Она открыла дверь.

Вернер стоял на пороге, высокий, широкоплечий, в расстегнутом мундире. В руке он держал бутылку — темное стекло, без этикетки. От него пахло

Порно библиотека 3iks.Me