Тени августа - 13- Читать онлайн

Меня тоже трясёт. Всё внутри — как струна натянутая. Думаю, если сейчас кто-то дотронется до меня, я закричу.

— Или ударишь, — усмехнулась Варя криво, и в этой усмешке было что-то горькое, взрослое, не по годам.

Рыжий, сидевший рядом, переводил взгляд с матери на дочь, и в глазах его, тёмных, с золотыми искрами отражённого пламени, появилось что-то — понимание, смешанное с той спокойной, уверенной силой, которая всегда была в нём, когда он говорил о том, что знал наверняка.

— Есть средство, — сказал он негромко, и голос его прозвучал низко, почти заговорщически. — От такого напряжения. Проверенное. Надёжное.

Татьяна подняла на него глаза, и в груди у неё дрогнуло что-то — не страх, не смущение, а скорее предвкушение, смешанное с усталой благодарностью. Она знала, о чём он говорит. Она чувствовала это в воздухе между ними — то самое тепло, которое возникало, когда он касался её руки, когда его взгляд задерживался на ней на секунду дольше, чем нужно, когда дыхание его становилось глубже, когда она ловила себя на том, что смотрит на его губы и думает о том, каковы они на вкус.

Петька, сидевший у другого костра, поднял голову, услышав голос Рыжего, хмыкнул и отставил кружку. Он подошёл к ним, остановился за спиной Рыжего, и в глазах его, тёмных, с весёлыми искрами, заплясало то самое выражение, которое Татьяна уже видела в первую ночь в лагере — выражение мужчины, который знает, что сейчас будет, и которому это нравится.

— Точно, — сказал он, усмехаясь, и голос его звучал хрипловато, с ленцой. — Лучше всякого самогона. Мышцы расслабляет, мысли прочищает. Бабы после такого спят, как младенцы.

Варя подняла голову, посмотрела на Петьку, потом на Рыжего, и в глазах её мелькнуло что-то — не страх, не смущение, а скорее вызов, смешанный с той самой лихорадочной дрожью, которая била её тело.

— Ну и? — спросила она хрипло, и голос её дрогнул, но не сломался. — Доказывайте.

Татьяна почувствовала, как по телу пробежала дрожь — от этого голоса дочери, от этого вызова, от того, как Варя смотрела на Петьку, не отводя взгляда, как приоткрылись её губы, как участилось дыхание. Она знала этот взгляд — сама смотрела так на Рыжего в ту первую ночь, когда пришла к нему в палатку, когда решила, что больше не будет жертвой, что будет брать сама то, что ей нужно для выживания.

Рыжий поднялся, протянул руку Татьяне, и она взяла её, чувствуя, как сильные пальцы сжимают её ладонь, как тепло разливается от этого прикосновения по всему телу. Он потянул её вверх, и она встала, чувствуя, как дрожат колени — не от страха, от предвкушения, от того, как близко его лицо, как пахнет от него дымом и потом и лесом, как блестят его глаза в свете догорающего костра.

— Пойдём, — сказал он тихо, и голос его звучал низко, с хрипотцой, которая отдавалась где-то внизу живота тёплой, тягучей волной. — Я знаю одно место. Там мох мягкий, как перина, и звёзды видно.

— А здесь? — спросила Татьяна, и голос её дрогнул — она обвела взглядом лагерь, где спали партизаны, где в палатках лежали раненые, где всё было слишком близко, слишком на виду.

— Здесь никто не тронет, — ответил Рыжий, и в голосе его прозвучала та самая твёрдость, которая не допускала возражений. — Мои люди знают, когда смотреть, а когда отвернуться. Идём.

Он потянул её за руку, и Татьяна пошла за ним — через лагерь, мимо догорающих костров, мимо палаток, где спали люди, мимо часового, который стоял на краю поляны и смотрел в темноту, не оборачиваясь. За ними шли Варя и Петька — слышно было, как дочь смеётся тихо, нервно, как Петька отвечает ей что-то низким голосом, и в этом смехе слышалось то самое напряжение, которое требовало разрядки.

Они вышли на поляну — небольшую, окружённую высокими соснами, где земля была покрыта толстым слоем мха, мягкого, упругого, пахнущего хвоей и сыростью. Сверху, сквозь разрывы в кронах, падал свет звёзд — холодный, серебристый, очерчивающий силуэты деревьев, травы, тел.

Рыжий остановился, повернулся к Татьяне, и она увидела его лицо в звёздном свете — резкие черты, глубокие тени под скулами, блеск глаз. Он смотрел на неё долго, изучающе, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание — не похоть, а скорее жадное, голодное восхищение, смешанное с нежностью, которую он, казалось, прятал глубоко внутри.

— Ты красивая, Татьяна, — сказал он тихо, и голос его звучал хрипло, почти шёпотом. — Даже в этой одежде, даже после всего. Особенно после всего. Ты сильная. Ты живая. И я хочу тебя чувствовать — всю, без остатка.

Она не ответила — только шагнула к нему, прижалась грудью к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — глухо, ровно, сильно. Она подняла руки, обхватила его лицо ладонями, провела большими пальцами по скулам, по щетине, по губам — и поцеловала его сама, впервые сама, не дожидаясь, не позволяя ему первому.

Губы его были сухими, тёплыми, с привкусом дыма и соли — и она пила этот вкус, чувствуя, как внутри неё разливается жар, как тает напряжение, как мышцы расслабляются под его руками, которые уже легли ей на талию, притягивая ближе, сжимая упругую плоть через тонкую ткань платья.

Рядом с ними Петька уже стягивал

Порно библиотека 3iks.Me