Тени августа - 13- Читать онлайн

не было немцев, не было войны, не было боли. Только его руки. Только его дыхание. Только звёзды над головой — вечные, равнодушные, прекрасные.

И она уснула — впервые за много дней по-настоящему глубоким, спокойным сном, без снов, без кошмаров, без страха.

Потому что у неё была эта ночь. А завтра — будет новый день, новая битва, новая жизнь. Но эта ночь останется с ней навсегда.

Гул мотора нарастал, вплетаясь в тишину ночного леса сначала как далёкое жужжание шмеля, потом как настойчивый, пульсирующий звук, от которого воздух начинал вибрировать, передавая тревогу каждой клетке тела. Рыжий замер — тело его, только что расслабленное, сытое, ленивое, напряглось в одну секунду, как тетива, натянутая до предела. Он поднял голову, вслушиваясь, и Татьяна, лежавшая на его груди, чувствовала, как под её щекой забилось его сердце — глухо, ровно, но быстрее, чем минуту назад.

— Немцы, — выдохнул он, и в этом слове не было вопроса — только утверждение, твёрдое, как сталь. — Прямо за лощиной. Идут с запада, через поле.

Она почувствовала, как он напрягся, как мышцы его живота сократились, когда он сел, стряхивая её с себя, но не грубо — быстро, решительно, как человек, который привык действовать, а не размышлять. Руки его уже нащупывали штаны, натягивали их на бёдра, застёгивали ремень, и в темноте слышно было, как звякнула пряжка — резкий, металлический звук, разрезавший ночную тишину.

— Буди всех, — сказал он, и голос его, низкий, хриплый со сна, звучал теперь жёстко, командно, тем тоном, который не допускал возражений. — Варя, Петька — подъём. Живо.

Татьяна села, чувствуя, как холодный воздух касается её обнажённой кожи, как мох колет спину, как где-то внутри, в самой глубине, зарождается страх — тот самый, знакомый, липкий, который она научилась узнавать за последние недели. Она шарила рукой по мху в поисках сорочки, но пальцы находили только влажную ткань шинели, и в темноте она не могла понять, где верх, где низ, где её одежда.

— Татьяна, — голос Рыжего раздался рядом — он уже стоял, полностью одетый, держа автомат в руках, и его лицо, освещённое звёздным светом, было спокойным, почти равнодушным, но в глазах горел тот самый холодный огонь, который она видела в нём перед боем. — Одевайся. Быстро. И в лагерь — буди Елену и Колю. Скажи, чтобы собирали вещи, мы уходим.

Она кивнула, нащупала наконец сорочку, натянула через голову — тонкая ткань прилипла к влажной коже, и её била дрожь, мелкая, противная, не от холода, от адреналина, который уже впрыснулся в кровь, разнося по телу электрические разряды. Платье нашлось рядом, смятое, влажное от росы, и она влезла в него, застёгивая пуговицы дрожащими пальцами, чувствуя, как ткань липнет к спине, к груди, к животу.

Рядом с ней Варя уже вскочила, натягивая отцовскую рубашку, и в темноте было видно, как блестят её глаза — не испуганно, а возбуждённо, тем самым лихорадочным блеском, который появлялся у неё перед опасностью, перед выстрелом, перед боем. Петька, чертыхаясь, затягивал ремень, и голос его звучал хрипло, с ленцой, но руки двигались быстро, привычно.

— Сколько их? — спросила Варя, уже вскидывая винтовку на плечо, и голос её был резким, солдатским, без тени страха.

Петька, натянув штаны, вслушивается в гул и сплёвывает сквозь зубы — смачно, с хрипотцой, и плевок его падает на мох, тёмный, вязкий, как смола: «Три машины, не меньше. Слышишь? Дизель. Тяжёлая. За нами, гады, с техникой пришли». Он перехватывает автомат Рыжего поперёк груди, и в его голосе звенит та же лихорадочная готовность, что и у Вари — та же нотка возбуждения, смешанного со страхом, которая делает голос молодым, звонким, почти мальчишеским. В свете звёзд видно, как блестят его глаза, как на скулах играют желваки, как пальцы привычно проверяют магазин, щупают патроны, скользят по металлу, и каждое движение его — точное, экономное, без лишней суеты, как у человека, который знает цену секунде.

— Много, — ответил Рыжий, и голос его, низкий, спокойный, прозвучал как приговор. Он уже стоял, полностью одетый, автомат висел на плече, и лицо его, освещённое далёким светом костров, было непроницаемым — только глаза, узкие, холодные, выдавали напряжение, которое он прятал за маской командирского спокойствия. — Не меньше роты. Слышишь, как тарахтят? Это не простой патруль. Это облава.

Татьяна стояла рядом, чувствуя, как под пальцами дрожит ткань платья, которое она так и не успела застегнуть до конца — пуговицы болтались, сорочка выбилась из-под подола, и она чувствовала, как ночной воздух касается её тела, остывающего после жара их тел, их дыхания, их движений. Внутри неё всё ещё пульсировало тепло, разлитое по животу, по бедрам, по спине, — тепло, которое он оставил в ней, которое она чувствовала каждой клеткой, каждым нервом, каждым сокращением мышц, всё ещё помнящих его ритм, его глубину, его наполненность. И в то же время где-то внутри, в самой глубине, уже поднимался страх — холодный, липкий, знакомый, тот самый, который она научилась узнавать за последние недели, который приходил каждый раз, когда она слышала немецкую речь или гул моторов.

— Сколько у нас времени? — спросила Варя, и голос её, резкий, солдатский, прозвучал из темноты, где она стояла, прислонившись спиной к сосне, перехватив винтовку поудобнее. Она уже натянула отцовскую рубашку, заправила её в брюки, и только волосы, влажные, растрёпанные, торчали в

Порно библиотека 3iks.Me