Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

умирающая, исхудавшая, горячая. Изабелла целовала Лючино тело — каждый бубон, каждое пятно, каждый шрам. Целовала смерть, и смерть отступала — не навсегда, нет, но на минуту, на две, на вечность в вечности подвала.

Потом Изабелла легла на Лючию — сверху, и их тела соприкоснулись: груди к грудям, животы к животам, и они двигались — медленно, терлись друг о друга, и я видел, как Изабеллина рука скользнула между ними, вниз, и Лючия выгнулась, и застонала, и ногти её впились Изабелле в спину.

Я не мог больше ждать. Я встал на колени позади Изабеллы. Она была на четвереньках — над Лючией, между её ног, и её бёдра были подняты, и между ними — мокро, открыто, приглашающе. Я вошёл в неё сзади — одним толчком, до конца. Она вскрикнула — и Лючия закрыла ей рот ладонью, и они засмеялись — обе, хриплый смех и звонкий, сплетённые, как их тела.

Я двигался. Смотрел вниз — на Изабеллин зад, на её поясницу, на Лючино лицо под ней. Лючия смотрела на меня — снизу, из-под Изабеллы, — и в её глазах было то, чего я не видел раньше. Не нежность. Не отчаяние. Радость. Чистая, голая, звериная радость.

— Да, — шептала она. — Да. Так. Возьми её. Возьми нас обеих. Мы — одно. Живое. Одно.

Изабелла двигалась навстречу мне — бёдрами, ритмично, и одновременно целовала Лючию, и Лючия отвечала, и их руки были друг на друге, и я не знал, где чьи пальцы, где чьи губы, где чьи стоны. Всё слилось — в один звук, один запах, одно движение. Трое. Одна плоть. Один крик против тишины Господа.

Изабелла кончила первой — сильно, содрогаясь всем телом, и мышцы её сжались вокруг меня так, что я не мог двигаться. Лючия — следом, тихо, только глаза закатились и дыхание остановилось на секунду. Я — последним, излившись в Изабеллу глубоко, с рычанием, с проклятием, с благодарностью, и упал на них обеих, и мы лежали — втроём, мокрые, тяжёлые, дышащие.

Гвидо храпел.

Чума молчала. Или ждала. Или — может быть — на минуту отступила, поражённая тем, что увидела. Даже смерть не знает, что делать с теми, кто любит, когда любить нельзя.

Потом — тишина. Долгая. Только дыхание. Трое дыханий, разных: моё — тяжёлое, Изабеллино — ровное, Лючино — хриплое, с присвистом.

— Спасибо, — сказала Лючия. Тихо. Просто. — За это. За то, что позволили мне... быть.

— Ты будешь, — ответила Изабелла. — Будешь. Ты — не сдашься.

Лючия улыбнулась. Закрыла глаза.

Я поднялся. Взял перо. Сел писать.

Рука дрожала. Чернила плакали на пергаменте.

Трое. Одна плоть. Один крик против тишины Господа. Записывай, монах. Записывай всё — бубоны и соски, гной и семя, смерть и жизнь. Это — хроника. Не житие. Не проповедь. Хроника того, как люди любят, когда любить — значит умирать. И жить — значит грешить. И грешить — значит молиться.

Чума подступала. Но в эту ночь — отступила.

***

ГЛАВА VII

Anno Domini 1348, восьмой день от начала хроники.

Гвидо проснулся на рассвете и всё понял.

Не знаю — как. Может, по запаху: в подвале стояла густая смесь пота, семени, гноя и соломы, которую невозможно было спутать ни с чем. Может, по тому, как Изабелла лежала — не в своём углу, а рядом со мной, головой на моём плече, нога закинута на моё бедро. Может, по Лючии, которая лежала с другой стороны, прижавшись к моему боку, и её рука — горячая, костлявая — покоилась на моей груди, как птица, которая свила гнездо на руинах.

Гвидо стоял в дверях. Смотрел. Лицо его было — никакое. Не злое, не удивлённое, не оскорблённое. Никакое. Как стена, с которой облупилась штукатурка.

— Изабелла, — позвал он. Голос ровный и сухой.

Она вздрогнула. Проснулась — мгновенно, как от удара. Повернула голову. Увидела Гвидо. Я почувствовал, как напряглось её тело — каждая мышца, каждый нерв, как струна, которую натянули до предела.

— Гвидо...

— Вставай. — Он не кричал. Не повышал голос. — Уходим.

— Гвидо, послушай...

— Нет. — Он поднял руку. Ладонь — широкая, мозолистая, с опухшим порезом на тыльной стороне. — Не надо. Я не дурак, Изабелла. Я слышал. — Пауза. — Слышал всё.

Тишина. Лючия не шевелилась — может, спала, может, притворялась. Я лежал, чувствуя два тела рядом — одно холодное от ужаса, другое горячее от лихорадки, — и молчал, потому что слова здесь были лишними, как кресты на могилах безымянных солдат.

— Ты слышал, — повторила Изабелла. Не вопрос. Подтверждение.

— Слышал. И что? — Гвидо прислонился плечом к косяку. — Ты думала, я сплю? Я спал. Потом — проснулся. Когда ты... — Он замолчал. Сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось на тощей шее. — Когда ты стонала. И я лежал. Слушал. И думал: встать? Убить монаха? Или лежать?

— И что решил? — спросила Изабелла. В голосе её — вызов, но под вызовом — страх, тонкий, как лезвие.

— Решил — лежать. Потому что убить монаха — значит остаться одному. Потому что ты — не моя. Никогда не была. Агосто Кальфуччи владел тобой, как вещью. Я украл тебя, как вещь. Но ты — не вещь. Ты — баба, которая делает, что хочет, когда хочет, с кем хочет. Я это знал. Знаю. — Он сплюнул на пол. — Просто не думал, что узнаю это так.

Изабелла села. Натянула рубаху

Порно библиотека 3iks.Me