Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

как огонь, как дыхание.

Мои руки нашли её грудь под рубахой. Маленькую, упругую, с сосками, которые стояли, как камешки. Я мял жёстко, грубо, потому что нежность была не для этого, не для этого времени, не для этого места. Она застонала мне в рот, и Изабелла за ней, и их стоны слились, высокий и низкий, как две ноты в аккорде.

Рубаха Клары упала. Она стояла голая, между нами. Тело тонкое, стройное, с бледной кожей, которая не видела солнца неделями. Грудь маленькая, острая, с сосками цвета розовых лепестков. Живот плоский, с линией волосков, которые спускались от пупка, как ручей, к треугольнику, тёмному, аккуратному, как мазок мастера. Бёдра узкие, с выступающими костями, с родинкой на левом, как у Изабеллы. Совпадение? Или все женщины одинаковые, когда с них снимают шёлк и холст?

Изабелла тоже разделась. Два тела рядом. Разные и одинаковые: Клара бледная, тонкая, как тростинка; Изабелла смуглая, полная, как спелый плод. Две женщины. Две красоты. Два способа быть живой.

Клара опустилась на колени. Передо мной. Её руки скользнули по моим бёдрам, по рёбрам, вниз. Она взяла меня в рот не так, как Изабелла вчера: не технично, не уверенно, а голодно. Жадно. Как человек, который три недели был заперт в подвале и сейчас ест не хлеб, не мясо, а жизнь. Её рот был горячим, влажным, и язык двигался хаотично, страстно, то быстро, то медленно, то по головке, то по стволу, и её пальцы, тонкие, с мозолями, обхватывали основание, и она брала глубоко, до горла, и давилась, и отступала, и снова глубоко.

Изабелла встала за мной. Её тело прижалось к моей спине: грудь, живот, бёдра. Горячая, мягкая, как подушка из плоти. Её губы на моём плече, на шее, на ухе. Руки на груди, на животе, ниже. Одна рука обхватила меня поверх Клариных пальцев, и они двигали вместе, синхронно, женщина спереди и женщина сзади, рот и рука, тёплое и горячее, и я стоял, как столб, как свеча, как жертва на алтаре плоти, и не мог двигаться, только чувствовать.

— На пол, — прошептала Изабелла мне в ухо. — Ложись.

Я лёг. На спину, на холодные камни скриптория, среди разбросанных пергаментов. Клара надо мной. Она села верхом медленно, опускаясь, и я вошёл в неё, и она ахнула коротко, звонко, как струна лютни. Тесная. Мокрая. Горячая. Она была как Изабелла и не как Изабелла. Другой ритм, другая глубина, другая музыка. Она двигалась неторопливо, размеренно, как танцовщица, как наездница, и её бёдра качались вперёд и назад, вперёд и назад, и грудь её, маленькая, острая, поднималась и опускалась, и соски стояли, как бутоны.

Изабелла не осталась в стороне. Она села рядом на колени, лицом к Кларе. Их губы встретились надо мной, над моим телом, которое было внутри одной и под другой. Поцелуй долгий, глубокий, с языками, с прикусыванием губ, с тихими стонами, которые тонули друг в друге. Изабеллина рука легла Кларе на грудь, мяла, щипала сосок, тянула, и Клара ускоряла, бёдра двигались быстрее, ритм сбивался, и я чувствовал, как сжимаются мышцы внутри неё, как пульсирует, как набухает.

Потом Изабелла переместилась. Села мне на лицо, лицом к Кларе. Её бёдра по обе стороны моей головы, и между ними мокрое, горячее, открытое. Мой рот нашёл её губами, языком. Она была на вкус сладковато солёная, с запахом женщины, хлеба и пота. Я лизал медленно, вдоль складок, кругами, находя её, маленький, твёрдый, пульсирующий, и нажимал, и она подавалась вперёд к Кларе, и их губы встречались, и они целовались, и я был снизу, между ними, внутри одной и под языком у другой, и мир сузился до этого: до запаха, вкуса, тепла, влажности, до двух тел, которые двигались надо мной, как две планеты вокруг солнца.

Клара кончила первой. Молча, только дыхание остановилось, тело выгнулось, и мышцы внутри сжались так, что я не мог двигаться. Она падала медленно, как лист с дерева, и её руки легли Изабелле на плечи, и они замерли, обнявшись, сцепленные, две женщины на грани.

Изабелла следом. Мой язык на ней, глубокий, настойчивый, и она двигалась бёдрами, по моему лицу, и я чувствовал, как набухает, как твердеет, как содрогается, и потом волна, судорога, тихий крик, который Клара закрыла поцелуем.

Я последним. Клара почувствовала, поднялась, легла рядом, и Изабелла тоже легла, и две пары рук, четыре руки, восемь пальцев, взяли меня, и я излился на их пальцы, на животы, на бёдра, и они не остановились, продолжали двигать, медленно, выдавливая последнее, и я стонал, и они смеялись, тихо, хрипло, и их смех был как музыка, как колокол, как молитва.

Мы лежали. Втроём. На каменном полу скриптория, среди пергаментов, свечей и чернил. Три тела мокрые, тёплые, переплетённые. Руки, ноги, волосы, всё смешалось, и я не знал, где чьё дыхание, где чьё сердце.

— Вот, — сказала Клара тихо. — Вот это не грех. Это литургия. Только настоящая. Не та, которую служат в церкви.

— А какая? — спросил я.

— Плоти. Крови. Жизни. — Она повернула голову. Посмотрела на меня зелёными глазами, в которых больше не было холода. Только тепло. Тёмное, глубокое, как колодец, на дне которого не вода, а огонь. — Запиши это, Лука. Как литургию. С названиями частей. Kyrie. Gloria. Credo. Sanctus. Agnus Dei[1]. Пять частей. Пять движений. Пять раз жизнь.

Я не ответил. Не мог. Горло

Порно библиотека 3iks.Me