Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

тёплое, золотое, как вино, и земля задымилась, пар поднялся от крыш, от полей, от дороги, и мир стал мокрым, блестящим, новым, как будто его вымыли и повесили сушить.

Вышли. Все. Как закдюченные, которых выпустили. Дышали. Глубоко, жадно, как будто воздух был вином. Дети — Паоло и Франческо — бегали по двору, по лужам, брызгали, смеялись. Франческо, которому было два года и который не ходил три дня, побежал и упал, и Паоло поднял его, и они побежали дальше, и их смех был музыкой, которая не нуждалась в нотах.

Гвидо вышел с топором. Проверил забор. Дождь повредил два пролёта: жерди покосились, камни осели. Он чинил. Молча, методично, как всегда. Никколо помогал. Они работали рядом, и я видел, как между ними возникло что-то, чего не было раньше: молчаливая дружба двух мужчин, которые умеют работать руками и не умеют говорить словами. Гвидо — сапожник, Никколо — крестьянин. Оба — мужчины, которые строят, чинят, копают, потому что строить и чинить — единственное, что имеет смысл, когда мир рушится.

Бенедетто подошёл ко мне. Лицо его было обеспокоенным. Не испуганным. Обеспокоенным. Как у купца, который видит, что товар портится.

— Лука, — сказал он. — Нужно поговорить.

— Говори.

— Не здесь. — Он кивнул в сторону, за дом, где никто не слышал.

Мы отошли. Бенедетто стоял, переступая с ноги на ногу, как человек, который не знает, как начать.

— Еда, — сказал он наконец.

— Что?

— Еда. Её мало. На четырнадцать ртов — мало. Мука кончится через неделю. Груши гниют. Орехи — на три дня. Коза даёт молоко, но мало. Не хватает. — Он помолчал. — Я торговец, Лука. Я умею считать. Мы не протянем месяц.

Я знал. Давно знал. Но слушал, потому что Бенедетто говорил вслух то, что я думал молча, и произнесённое слово весит больше, чем подуманное.

— Что предлагаешь?

— Идти в город. Не во Флоренцию. В другие деревни. В фермы. Искать еду. Собирать. Что найдём — наше. Заброшенные поля, огороды, погреба. Должны же быть.

— Опасно.

— Голод — опаснее. — Он посмотрел на меня. Глаза усталые, но ясные. Глаза торговца, который умеет видеть возможность там, где другие видят катастрофу. — Я пойду. С Анджело. С Никколо, если согласится. Трое. На день. По окрестностям. Найдём — принесём. Не найдём — хотя бы знаем, где искать.

— Возьми Виолетту. Она знает окрестности.

— Виолетта нужна здесь. С детьми. С Гвидо, если ему станет хуже. — Он помолчал. — Лука, я не воин. Я торговец. Но я умею ходить, искать, торговать. Даже когда не с кем торговать. Дай мне шанс.

Я кивнул. Он был прав. Каждый должен делать то, что умеет. Я — писать. Гвидо — строить. Виолетта — кормить. Клара — решать. Бенедетто — искать.

— Завтра, — сказал я. — На рассвете. Ты, Анджело, Никколо. Идите на юг, к Сан-Джиминьяно. Не входите в город. Обходите. Деревни, фермы. Что найдёте — несите. Если встретите людей — не доверяйте. Не говорите, где мы. Не показывайте золото.

— Я торговец двадцать лет. Я знаю.

— Знаю, что знаешь. Но повторить не мешает.

Он кивнул. Ушёл. Я стоял за домом, смотрел на поле, мокрое, блестящее, и думал о еде. О хлебе. О муке. О том, что тело требует, а душа не спрашивает, и голод не знает чумы, не знает Бога, не знает слов. Голод — это честность. Единственная честность, которая осталась.

Вечером, когда солнце садилось, красное, как кровь, как вино, как чернила, Клара пришла ко мне. В третий дом. Села. Молча. Смотрела, как я пишу.

— Лука.

— Да.

— Бенедетто прав. Еды мало.

— Знаю.

— У нас есть золото. Сто восемьдесят дукатов. Можно купить.

— У кого? Все мертвы или умирают. Золото бесполезно.

— Не везде. На юге, в Сиене, в Ареццо[2]. Там чума слабее. Там есть рынки, торговцы. Можно дойти, купить зерно, масло, соль. Привезти.

— Далеко. Сиена — два дня пути. Ареццо — три. Опасно.

— Жизнь опасна. — Она помолчала. — Я пойду.

— Нет.

— Да. Я. Я знаю дороги. Я знаю торговцев. Я Медичи. Меня знают в Сиене. У нас были дела с сиенскими банками. Я могу купить в кредит, под имя семьи.

— Ты — женщина. Одна. По дороге, где бандиты, мародёры, дезертиры.

— Не одна. С кем-то. — Она посмотрела на меня. Зелёные глаза, спокойные, стальные. — С тобой.

— Клара...

— Нет. Слушай. Бенедетто идёт на юг, к Сан-Джиминьяно. Мы идём дальше, в Сиену. Две группы. Два направления. Больше шансов. Гвидо остаётся, защищает деревню. Виолетта — кормит. Изабелла — помогает. Все при деле. Все живы.

— А если мы не вернёмся?

— Вернёмся. — Она сказала это так, как говорила «найдём пергамент». Как факт. Как обещание. Как сталь. — Вернёмся, потому что должны. Потому что без нас они умрут. Потому что я Медичи, а Медичи не бросают своих.

— Я не Медичи.

— Ты — мой. Этого достаточно.

Я смотрел на неё. На её лицо, бледное, тонкое, с зелёными глазами, в которых огонь. На её руки, сложенные на коленях, с мозолями и тонкими пальцами. На её тело, под рубахой, которое я знал, целовал, любил. И я понимал, что она права. Не потому что план был хорош. План был безумен. Но она была права, потому что оставаться — медленная смерть. А идти — быстрая жизнь.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра решим. С Гвидо.

Порно библиотека 3iks.Me