Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

на брюках сам — медленно, давая ей время осознать, что она делает, что она сейчас увидит, что возьмет в рот. Его член уже напрягся, выпирая сквозь ткань нижнего белья, и Татьяна, подняв глаза, встретилась с ним взглядом.

В ее глазах не было желания. Но не было и отвращения — только пьяная, сонная покорность женщины, которая устала бояться и хочет просто забыться.

— Ты хочешь меня? — спросил он по-русски, растягивая слова, смакуя их.

Она молчала.

— Скажи, — он сжал пальцы в ее волосах, не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала его власть. — Скажи: «Я хочу тебя, Герберт».

Татьяна облизнула пересохшие губы. Язык заплетался, но она повторила — тихо, едва слышно:

— Я хочу тебя... Герберт.

Вернер улыбнулся. Имя, произнесенное ее губами, прозвучало как капитуляция. Первая настоящая капитуляция — не та, что он вырвал силой, а та, что она отдала сама, пусть и под самогоном, пусть и из благодарности. Это было только начало.

Он спустил брюки до колен. Член вырвался на свободу — толстый, с синеватыми венами, вздувшимися под кожей, с влажной головкой, уже блестевшей от смазки. Татьяна смотрела на него, и ее лицо не менялось — ни страха, ни отвращения, только усталая готовность.

— Возьми его, — сказал он. — Рукой сначала. Покажи, как ты умеешь.

Она протянула руку. Пальцы сомкнулись вокруг ствола — теплые, нежные, с коротко остриженными ногтями врача, привыкшие к скальпелям и бинтам, а не к мужской плоти. Вернер почувствовал, как ее ладонь скользнула вверх, к головке, как большой палец коснулся уздечки — неопытно, неуверенно, но именно эта неопытность возбуждала его сильнее, чем мастерство любой шлюхи.

— Сильнее, — скомандовал он. — Не бойся. Он не сломается.

Татьяна сжала пальцы крепче. Двинула рукой вниз, потом вверх — медленно, изучая его длину, его твердость, его жар. Вернер откинулся на стуле, расставив ноги шире, и позволил себе закрыть глаза на секунду. Ее прикосновения были неумелыми, но именно это — то, что она не шлюха, не опытная вдова, не фронтовая подстилка, а жена русского солдата-добровольца, мать, врач, — именно это делало каждое ее движение драгоценным.

Он представил себе лицо ее мужа. Представил, как этот Иван вернется — если вообще вернется, — и увидит жену с животом от немецкого офицера. Представил его ярость, его бессилие, его унижение. Эта мысль была слаще, чем сам секс. Слаще, чем все, что он испытывал за два месяца Восточной кампании.

— Ртом, — сказал он, открывая глаза. — Теперь ртом.

Татьяна заколебалась на секунду. Всего на секунду. Потом наклонилась, и ее губы коснулись головки — робко, почти целомудренно, как будто она целовала икону. Вернер почувствовал ее дыхание — горячее, прерывистое, пахнущее самогоном, — и его член дернулся от нетерпения.

— Глубже, — он снова сжал ее волосы, направляя. — Открой рот. Шире.

Она подчинилась. Ее губы разомкнулись, и она впустила его — сначала только головку, потом еще немного, пока он не уперся в ее нёбо. Татьяна замерла, не зная, что делать дальше, и эта беспомощность, эта растерянность заставили его застонать.

— Языком, — выдохнул он. — Двигай языком. Вот так.

Ее язык неуклюже скользнул по стволу — горячий, влажный, и Вернер почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Она училась быстро. Ее рот двигался все увереннее, все глубже, и вскоре она уже вобрала его почти целиком, давясь, но не останавливаясь.

— Gut, — повторил он. — Очень хорошо. Ты талантливая ученица, Татьяна. Муж твой, наверное, был дурак — не научил тебя такому.

Она не ответила — не могла ответить с его членом во рту, — но ее глаза на мгновение вспыхнули чем-то, похожим на боль. Вернер заметил это и улыбнулся. Хорошо. Пусть помнит о нем. Пусть сравнивает. Пусть знает, что русский Иван никогда не давал ей того, что дает он.

Он трахал ее рот — медленно, ритмично, сдерживая себя, чтобы не кончить слишком быстро. Его пальцы путались в ее волосах, тянули, направляли, и Татьяна подчинялась каждому движению, как послушная кукла. Слюна стекала по ее подбородку, капала на платье, на пол, но она не вытирала ее — она вообще, кажется, забыла о себе. Она существовала только для его удовольствия.

Через десять минут он остановил ее, мягко потянув за волосы вверх.

— Достаточно. Вставай.

Татьяна поднялась с колен, покачиваясь. Колени болели от долгого стояния на жестком полу, челюсть ныла, губы распухли. Вернер встал следом, сбросил брюки окончательно и, взяв ее за плечи, развернул к столу.

— Обопрись, — сказал он. — Руками на стол. И раздвинь ноги.

Она сделала, как он велел. Вернер задрал подол ее платья — того самого темно-синего платья с вырезом, — сдернул панталоны до щиколоток и провел ладонью по ее ягодицам. Кожа была гладкой, прохладной, покрытой мурашками от ночной сырости.

— Ты такая красивая, — сказал он, наклоняясь к ее уху. — Такая... wie sagt man... роскошь. И вся моя.

Он вошел в нее одним движением — резко, глубоко, заполняя ее до предела. Татьяна вскрикнула, вцепившись пальцами в край стола, но не попыталась вырваться. Ее тело приняло его — влажное, готовое, несмотря ни на что. Вернер замер на секунду, наслаждаясь ощущением ее жара, ее тесноты, ее беззащитности.

Потом начал двигаться.

Медленно сначала — длинные, тягучие толчки, от которых ее тело подавалось вперед, а грудь ложилась на столешницу. Он смотрел, как ее пальцы скребут по дереву, как вздрагивают плечи, как

Порно библиотека 3iks.Me