Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

Вернер говорил что-то весёлое — Штайнер отвечал коротко, но с той же усмешкой. Потом Вернер оглянулся на дом, и Варя отдёрнула занавеску. Сердце грохотало где-то в горле.

Она отошла от окна. Выдохнула. Провела ладонями по платью — ладони вспотели. Сердце всё ещё колотилось, но теперь она знала почему. Не только от страха. От чего-то ещё. От того самого странного, тёмного, запретного чувства, которое она испытала вчера, когда Вернер вынес её из толпы солдат — сильную, испуганную, прижатую к его груди, от которой пахло одеколоном и кожей. Тогда она не поняла, что это было. Сейчас — понимала. Но не хотела называть.

Входная дверь открылась. Вернер вошёл — заполнил собой дверной проём, горницу, весь дом. Его голубые глаза скользнули по Варе, задержались на платье, на вышивке, на поясе, подчёркивающем талию. Он ничего не сказал. Только усмехнулся — уголками губ, словно увидел что-то забавное. А потом снял фуражку, бросил на лавку и ушёл в спальню, не проронив ни слова.

Варя осталась стоять посреди горницы. Её бросило в жар. Она чувствовала его взгляд каждой клеткой — даже сейчас, когда он уже ушёл. Этот взгляд раздевал. Оценивал. Примерял. И Варя понимала, что платье было правильным выбором. Потому что этот взгляд — она хотела его поймать. Хотела, чтобы он смотрел. Хотела, чтобы он видел: она больше не пацанка. Она — то, что он хочет.

А потом в горницу вошла Татьяна.

Мать замерла на пороге. Её голубые глаза расширились — сначала от удивления, потом от понимания, потом от гнева. Она смотрела на дочь в вишнёвом платье, смотрела дольше, чем нужно, и Варя видела, как на её лице сменяются эмоции — быстро, как смена кадров в кино. Шок. Страх. Ярость. И снова страх.

— Что. Это. Такое. — Не вопрос. Приговор.

— Платье, — ответила Варя. Голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Твоё платье. Довоенное.

— Я вижу, что платье. Я спрашиваю — зачем.

Варя подняла глаза. Встретилась с матерью взглядом. И в этом взгляде было всё — страх, решимость, упрямство, любовь, отчаяние. Всё, что она не могла сказать словами.

— Потому что сегодня ужин, — сказала она. — И я хочу выглядеть... нормально.

— Нормально? — Татьяна шагнула вперёд, схватила дочь за плечи. Пальцы впились в ткань платья. — Ты никогда не носила платьев. Ты говорила, что это неудобно. Что это для девчонок, которые хотят нравиться мальчикам. Что это не для тебя.

— Может, я передумала.

Татьяна встряхнула её — не сильно, но достаточно, чтобы Варя почувствовала силу материнских рук. Тех самых рук, которые вправляли переломы и принимали роды. Которые держали её, когда она была маленькой. Которые теперь сжимали плечи с отчаянием, близким к ярости.

— Ты не передумала. — Голос Татьяны дрожал. — Ты собралась сделать то, что я тебе запретила. Я же сказала — нет. Я же запретила.

— Ты запретила мне идти к нему. — Варя смотрела матери прямо в глаза. — Ты не запретила мне быть красивой. Ты не запретила мне сидеть за столом. Ты не запретила мне быть вежливой с гостем.

— Он не гость! — Татьяна почти кричала, но сдерживалась — Вернер был в спальне и мог услышать. — Он враг. Он оккупант. Он... он то, что он есть. И ты не должна... ты не можешь...

— Я могу, — тихо сказала Варя. — Ты можешь — и я могу. Ты сделала выбор. Я делаю свой.

Татьяна отпустила её плечи. Отступила на шаг. Её руки бессильно упали вдоль тела, и в этом жесте было столько отчаяния, что у Вари сжалось сердце. Она хотела обнять мать. Хотела сказать «прости». Хотела заплакать. Но не сделала ничего. Просто стояла и смотрела — прямая спина, вздёрнутый подбородок, точь-в-точь как мать, когда та принимала тяжёлое решение.

— Ты не понимаешь, — прошептала Татьяна. — Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Я не прошу. Я предлагаю.

— Это одно и то же.

— Нет. — Варя покачала головой. — Ты шла к нему, потому что он заставил. Я иду к нему, потому что я хочу. Потому что я выбираю. Потому что это моё тело и моё решение. И ты не можешь мне запретить.

Татьяна закрыла глаза. Её губы зашевелились — беззвучная молитва или беззвучное проклятие, Варя не знала. Но когда она открыла глаза, в них больше не было ярости. Только боль. Только усталость. Только та глубокая, безнадёжная печаль, которая поселилась там три дня назад и теперь не уходила.

— Хорошо, — сказала Татьяна. Голос был пустым. — Хорошо. Садись за стол. Но помни — ты сама этого хотела.

Варя ничего не ответила. Просто села на лавку — ту самую, где всегда сидел отец. Сложила руки на столе, на вышитых петухах, на старой бабушкиной скатерти. И стала ждать.

Татьяна зажгла керосиновую лампу. Достала из печи чугунок с картошкой — последней, остатки довоенных запасов. Поставила на стол солёные огурцы, хлеб, крынку молока. Всё это — скромно, бедно, по-деревенски — но для немецкого капитана, привыкшего к консервам, это было почти роскошью. Татьяна знала это. Знала, что Вернер ценит свежую еду. Знала, что он любит украинское сало и белорусскую картошку. Знала слишком много о человеке, которого ненавидела. И от этого ненавидела себя ещё больше.

Вернер вышел из спальни. Он успел снять китель и остался в одной рубашке — белой, накрахмаленной, с закатанными

Порно библиотека 3iks.Me