Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

удовлетворение. Или на голод.

— Ты уже делаешь всё, что я хочу, — сказал он. — Каждую ночь.

Вернер смотрел на неё сверху вниз — на коленях, с распущенными волосами, в белой кружевной сорочке, которую он заставил её надеть. Смотрел долго, не мигая, и в его холодных голубых глазах читалось что-то похожее на сытость. Сытость хищника, который уже поел, но ещё не наелся.

— Ты уже делаешь всё, что я хочу, — сказал он. — Каждую ночь.

Татьяна не отвeла взгляда. Её ладони лежали на его бёдрах — тёплые, чуть влажные от волнения. Она чувствовала, как под тканью форменных брюк напрягаются мышцы. Чувствовала жар его тела. Чувствовала, как её собственное сердце колотится где-то в горле.

— Тогда сделай это для меня, — прошептала она. — Не для неё. Для меня.

Вернер медленно, лениво провёл большим пальцем по её скуле. Кожа была горячей — то ли от стыда, то ли от самогона, который она выпила за ужином.

— Du bist schn, wenn du bittest, — сказал он. — Красивая, когда просишь. Но твоя дочь... — он растянул слово, смакуя его, — твоя дочь nicht Kind. Не ребёнок. Achtzehn. Восемнадцать. Женщина.

— Она глупая, — выдохнула Татьяна. — Она не понимает, что говорит. Она думает, что это игра. Что можно пофлиртовать с немецким офицером и ничего не будет. Она же... она же в отца. Гордая. Дерзкая. Но она ребёнок, Вернер. Ребёнок.

Вернер усмехнулся. Убрал руку с её лица, откинулся на спинку кровати, упёрся ладонями в матрас. Теперь он смотрел на неё сверху — расслабленно, почти лениво, но в этой лени чувствовалась сила. Сила человека, который знает, что может взять всё, и никуда не торопится.

— У нас на родине говорят: kannst du es nicht verhindern, fhre es an. — Он перешёл на русский медленно, выделяя каждое слово: — Не можешь остановить — возглавь. Твоя дочь... sie will. Она хочет. Я вижу. Она смотрит на меня — и хочет. Это природа, Татьяна. Природу не обманешь.

— Ничего она не хочет! — Татьяна подалась вперёд, и её пальцы впились в его бёдра. — Она испугана. Она не понимает. Она...

— Она женщина, — перебил Вернер. — Юная. Глупая. Aber Frau. И у неё есть потребности. — Он наклонился ближе, и Татьяна снова почувствовала запах одеколона и табака. — Также как у тебя. Auch wie bei dir. Ты же не можешь без этого. Я вижу. Чувствую. — Он провёл ладонью по её волосам, намотал прядь на палец. — Ты приходишь ко мне каждую ночь. И ты хочешь. Даже когда говоришь, что не хочешь — ты хочешь.

Татьяна зажмурилась. Потому что он был прав. И от этого было тошно.

— Дело не во мне, — сказала она. — Дело в ней.

— Дело в тебе, — поправил Вернер. — Всегда было в тебе. — Он отпустил её волосы, и прядь упала на плечо. — Я живой мужчина, Татьяна. Живой мужчина с живыми потребностями. — он говорил медленно, и каждое слово было как гвоздь. — И если юная Варя возьмётся за меня всерьёз... — он развёл руками. — Wer kann widerstehen? Кто устоит?

Тишина повисла в комнате — густая, вязкая, как августовская духота. Где-то за окном трещали сверчки, и далёкий немецкий говор доносился от костров, но здесь, в спальне, звук был только один — дыхание. Её — частое, сбивчивое. Его — ровное, спокойное, как у человека, который никуда не спешит и ничего не боится.

— Но есть один выход, — сказал Вернер.

Татьяна открыла глаза.

— Какой?

Он усмехнулся — той самой улыбкой, которую она ненавидела. От которой внутри всё переворачивалось. От которой становилось жарко и стыдно одновременно.

— Приведи её сама, — сказал он.

Татьяна застыла. Её пальцы, всё ещё лежавшие на его бёдрах, превратились в лёд.

— Что?

— Приведи её сама, — повторил Вернер. — Тогда всё будет по твоим правилам. Unter deiner Aufsicht. Под твоим присмотром. Ты будешь рядом. Ты будешь контролировать. Ты будешь решать — когда, как, насколько. — Он наклонился ещё ближе, и его губы почти касались её уха. — Или ты хочешь, чтобы она пришла сама? Чтобы сделала глупость? Чтобы мои солдаты нашли её где-нибудь за амбаром? А так — ты будешь рядом. Ты защитишь её. От меня. От неё самой. От всего.

Татьяна молчала. Её горло сжалось, не пропуская ни воздуха, ни слов. В голове билась одна мысль, страшная и липкая: он прав. Он был прав. Если Варя действительно решит... если она уже решила... то будет лучше, если мать будет рядом. Лучше, чем если она пойдёт на это одна, тайком, ночью, когда никто не видит и никто не поможет.

— Ты чудовище, — прошептала она.

— Я офицер, — ответил Вернер. — Я мыслю стратегически.

Он отстранился, и Татьяна смогла вдохнуть — глубоко, судорожно, словно вынырнула из-под воды. Её ладони всё ещё лежали на его бёдрах. Она чувствовала, как под тканью брюк что-то твердеет — медленно, неотвратимо. И от этого внутри всё сжималось в тугой, горячий узел.

— Но есть и другой вариант, — сказал Вернер.

Татьяна посмотрела на него. В свете керосиновой лампы его лицо казалось вырезанным из дерева — грубое, резкое, с тенями в глазницах.

— Всё зависит от тебя, — продолжал он. — У нас, у мужчин, есть предел. Bestimmte Grenze. Определённый

Порно библиотека 3iks.Me