Фотография- Читать онлайн

ответил он. - Что касается тебя.

Она задержала на нем взгляд на мгновение, которое длилось слишком долго, чтобы чувствовать себя комфортно - ей, а не ему, - а затем снова уткнулась в книгу. Он наблюдал, как она собирается с силами, наблюдал, как приближается момент, и почувствовал, как знакомая мучительная боль проходит через него и выходит с другой стороны.

— Спасибо, - сказала она. Большое... спасибо тебе.

— Счастливого Рождества, Клэр.

Она подошла, села рядом с ним на диван, поцеловала его в щеку и осталась там, прижавшись ближе, чем обычно, с книгой на коленях, а он обнял ее с непринужденностью человека, который делал это десять тысяч раз. Она прижалась к нему, и он почувствовал ее тепло и знакомую тяжесть и подумал с четкой и пугающей ясностью, которая стала его постоянным спутником, что это последнее рождественское утро, которое они проведут вот так. Он уставился на дерево и некоторое время абсолютно ни о чем не думал, потому что бывают моменты, когда мысль просто не является подходящим инструментом.

Через несколько минут она пошевелилась первой, слегка отодвинувшись, создавая между ними небольшую дистанцию, что было совершенно естественно и красноречиво - бессознательное изменение позиции женщины, внимание которой уже начало переключаться на что-то другое. Она открыла книгу. Он допил кофе. Утро окружало их так, как это бывает по утрам, которые уже становятся воспоминаниями, даже когда они случаются.

Физическая дистанция между ними росла с октября, хотя, как он подозревал, это началось значительно раньше. Не драматично - не было ни единого момента отказа или отстранения, ни одной сцены, которую можно было бы назвать поворотной. Это происходило так, как происходит большинство событий в долгом браке: постепенно, шагами, слишком малыми, чтобы их можно было назвать по отдельности, складываясь в схему, которую можно было увидеть только издалека. Он не тянулся к ней в темноте, как когда-то, и она не тянулась к нему, и ни один из них не упоминал об этом, потому что за прошедший год молчание стало основным способом их совместного проживания. Они все еще прикасались друг к другу - автоматические жесты, выработанные долгой привычкой, рука на плече, ее холодные пальцы в его руке в такси, - но эти прикосновения были скорее знаками препинания, чем буквами. Они обозначали наличие отношений, но не выражали их.

Он не оплакивал особо эту их нарастающую физическую отстраненность. У него было слишком много других поводов для скорби, и он обнаружил, что желание, как ни странно, зависит от состояния доверия - не романтического доверия в точном смысле этого слова, а более фундаментального доверия, когда веришь, что человек рядом с тобой на самом деле здесь, на самом деле присутствует, на самом деле живет той жизнью, которую, как тебе кажется, ты разделяешь. Без этой веры все остальное становилось лишь театральными декорациями, а он утратил желания к актерской импровизации еще где-то в первые недели ноября.

Клэр, со своей стороны, казалось, ничего не замечала. Она просто расположила свои наблюдения таким образом, чтобы исключить определенные моменты, подобно тому, как вы расставляете мебель, чтобы отвлечь внимание от стены, которую не хотите рассматривать. Она проводила вечера с Сарой, что с октября стало происходить все чаще - долгие ужины, иногда по выходным после обеда, - и он отмечал это без комментариев. У нее были и другие случаи отлучек: привычка после ужина брать телефон в кабинет, необходимость побыть одной по утрам в воскресенье, чего не было еще год назад. Небольшие отступления, которые он постепенно наблюдал, складывались в жизнь, в которой было больше личных комнат, чем ему было предложено.

Он все это отметил. Он ничего не сказал. Он ждал.

Рождество они провели у ее матери Патриции в Вестчестере - ежегодный ритуал, один и тот же стол, одни и те же блюда, одни и те же родственники. Все вещи расставлены по дому в тех же местах, которые они занимали с тех пор, как Дэниел стал членом семьи. Он всегда хорошо ладил с ее семьей: терпеливо относился к ее дяде, который часто повторялся, искренне любил ее младшую сестру, мог поговорить с Патрицией о садоводстве и местной политике с вниманием, хотя ему и не были интересны обе темы.

Он был любезен с ними и в это Рождество. Возможно, даже внимательнее к ним, чем обычно. Ближе к вечеру Патриция застала его одного на кухне, где он якобы помогал убирать, и сказала с прямотой женщины, которая никогда не видела причин подходить к делу с опаской: - Ты выглядишь очень хорошо, Дэниел. Ты кажешься... каким-то настоящим. Больше, чем обычно.

— Это был хороший год, - сказал он, протягивая ей тарелку для вытирания.

Она посмотрела на него тем особым оценивающим взглядом, который выработался у нее за шестьдесят восемь лет наблюдения за людьми, - взглядом, который помог ей пережить замужество, вдовство, взросление двух дочерей и все сложности, которые они влекли за собой, и которому она доверяла больше, чем большинству измерительных приборов. Она знала Дэниела семнадцать лет, достаточно часто сидела с ним за одним столом, чтобы понимать, на что направлено его внимание, и сегодня в нем было что-то, чего она не могла понять - забота, которая была слишком полной, как человек, который бережно относится к тому, что, по его мнению, является... завершением? Она не могла этого сказать. Она бы и не сказала этого. Это была

Порно библиотека 3iks.Me