Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

на Варю — сквозь заплывший глаз, сквозь кровь на лице. Во взгляде — ненависть. И что-то ещё. Что-то, от чего у Вари холодеет внутри.

Она отворачивается. Идёт к двери. На пороге останавливается, смотрит на дом — на стены, где прошло её детство, на икону в углу, на фотографию отца на комоде.

— Прости, пап, — шепчет она. — Мы уходим.

И выходит в ночь.

На улице темно. Августовская ночь — тёплая, звёздная, с запахом сена и пыли. Где-то лают собаки, но далеко, не здесь.

Партизаны движутся быстро, молча, цепочкой — через огороды, вдоль плетней, мимо спящих домов. Коля бежит впереди, показывая дорогу, то и дело оглядываясь на Варю.

Она идёт следом, прижимая сломанную руку к груди. Ноги подкашиваются, каждый шаг даётся с трудом, но она идёт. Она не упадёт. Она не имеет права упасть.

Впереди — река. Чёрная, широкая, с тихим плеском воды. У берега — две лодки, привязанные к старой иве.

— Грузимся, — командует рыжий. — По четыре человека в лодку. Быстро.

Татьяну осторожно укладывают на дно лодки. Варя садится рядом, берёт мать за руку — холодную, безжизненную — и прижимает к груди.

— Мам, — шепчет она. — Мам, мы уходим. Мы свободны. Слышишь?

Татьяна не отвечает. Но пальцы чуть сжимаются — слабо, почти незаметно. В ответ.

Варя закрывает глаза. И лодка отчаливает от берега.

Вёсла опускаются в воду — почти беззвучно, только лёгкий всплеск, только шёпот воды. Река тёмная, широкая, и на том берегу — лес. Тёмный, густой, обещающий укрытие.

Варя смотрит на удаляющийся берег — туда, где остался её дом. Где остались немцы. Где осталась её старая жизнь.

— Прощайте, — шепчет она.

И лодка плывёт в темноту.

Они идут всю ночь. Лес встречает их тишиной — глухой, влажной, пахнущей прелой листвой и грибами. Партизаны двигаются уверенно, знают каждую тропку, каждый поворот.

Татьяна приходит в себя через час. Открывает глаза, смотрит на Варю, на партизан, на тёмные стволы деревьев.

— Мы... мы ушли? — шепчет она. Голос хриплый, надорванный.

— Да, мам, — говорит Варя, сжимая её руку. — Мы ушли. Мы свободны.

Татьяна смотрит на неё долгим взглядом. Потом закрывает глаза — и по щеке течёт слеза.

— Прости меня, — шепчет она. — Прости меня, доченька.

— Молчи, — говорит Варя. — Молчи. Всё уже. Мы живы. Мы вместе. Всё остальное — потом.

Татьяна кивает и замолкает. Но руку дочери не отпускает.

К утру они выходят на поляну. Посреди поляны — землянки, замаскированные ветками, кострище, несколько подвод с сеном. Партизанский лагерь.

Рыжий оборачивается к ним:

— Пришли. Отдыхайте. Завтра поговорим.

Варя кивает. Она ведёт мать к ближайшей землянке — Татьяна идёт, опираясь на её плечо, шатаясь, но идёт.

Внутри землянки — темно, пахнет землёй и сухой травой. На нарах — солома, укрытая рядном. Варя помогает матери лечь, сама падает рядом — и чувствует, как тело перестаёт слушаться.

— Мы дома, — шепчет она. — Мы дома, мам.

Татьяна не отвечает — она уже спит, дыхание ровное, глубокое, впервые за много дней спокойное.

Варя смотрит на неё. Потом на свои руки — сломанное запястье, синяки, ссадины. На ватник, который пахнет чужим потом, но пахнет свободой.

Она закрывает глаза.

— Спасибо, — шепчет она кому-то — может, Коле, может, партизанам, может, Богу, в которого она давно перестала верить. — Спасибо.

И проваливается в сон.

Где-то далеко, за лесом, встаёт солнце. Августовское, тёплое, обещающее новый день.

Первый день свободы.

Варя просыпается от тишины. Не от той тишины, что давила на уши в доме, когда за стеной дышал Вернер, — а от другой, живой, лесной. Где-то стучит дятел, вдалеке перекликаются птицы, и пахнет не чужим одеколоном, а прелой листвой и сырой землёй.

Она открывает глаза. Рядом, на соломе, спит мать — лицо бледное, под глазами тени, но дыхание ровное, глубокое. Впервые за много дней — без напряжения, без дрожи.

Варя садится, осторожно, чтобы не разбудить. Смотрит на своё запястье — распухшее, посиневшее, перевязанное грязной тряпкой, которую наложил кто-то из партизан. Боль пульсирует глухо, ровно, как второе сердце.

Ей хочется плакать. Но слёз нет — выплакала всё за эти дни, выжгло внутри дотла.

Снаружи слышны голоса. Варя поднимается, накидывает ватник, выходит из землянки. Солнце — уже высоко, августовское, тёплое, щедрое. Лес стоит зелёной стеной, и в этом лесу — свобода.

Она видит их сразу. Вернера и Штайнера.

Они сидят у костра, связанные, с мешками на головах. Партизаны — человек пять — стоят вокруг, курят, переговариваются вполголоса. Рыжий, тот, что командовал переправой, сидит на пеньке напротив немцев, держит в руках немецкий нож, вертит его, смотрит на лезвие.

— Проснулась, — говорит он, заметив Варю. Голос спокойный, будничный. — Садись. Сейчас будем говорить.

Варя садится на траву, в стороне. Смотрит на мешки. Под ними — люди. Люди, которые делали с ней и матерью такое, что словами не описать. Которые ломали, насиловали, унижали. Которые смеялись, пока она кричала.

Рыжий кивает одному из партизан. Тот срывает мешок с головы Вернера.

Капитан жмурится от солнца. Лицо бледное, на скуле ссадина, под глазом — синяк. Волосы спутаны, мундир расстёгнут, грязный. Но взгляд — холодный, голубой, всё тот же. Он смотрит на Варю, и в глазах — ни страха, ни раскаяния. Только пустота.

— Morgen, Frulein, — говорит он тихо. Почти спокойно.

Варя сжимает кулаки. Ногти впиваются в ладонь.

Рыжий бьёт Вернера по лицу — наотмашь, с хрустом. Голова немца мотнулась в сторону, из разбитой губы потекла кровь.

— Говорить будешь, когда

Порно библиотека 3iks.Me