Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

спросят, — говорит рыжий по-русски. И добавляет по-немецки, с жутким акцентом: — Du sprichst, wenn du gefragt wirst.

Вернер молчит. Облизывает разбитую губу, сплёвывает кровь в траву.

Партизаны отводят их в соседнюю землянку — ту, что подальше, замаскированную ветками. Рыжий идёт следом, на ходу закатывая рукава.

Варя сидит у костра. Слышит, как хлопает дверь землянки. Слышит глухие удары. Слышит немецкую речь — отрывистую, злую, потом крик, потом снова удар.

И её сердце ликует.

Она не понимает этого сразу — не узнаёт чувство. Оно чужое, тёмное, тёплое, поднимается изнутри, как волна. Она сидит, смотрит на огонь, слушает, как где-то за стеной избивают Вернера, и улыбается. Впервые за много дей — улыбается по-настоящему.

— Так ему, — шепчет она. — Так ему, гаду.

Татьяна выходит из землянки, слышит удары, слышит крик. Останавливается, бледнеет, но не отворачивается. Садится рядом с Варей, берёт её за руку — здоровую, левую — и сжимает.

— Я тоже рада, — говорит она тихо. — Грех это, наверное. Но я рада.

Они сидят вдвоём, слушают, как пытают немцев. Слушают их крики, их мольбы, их проклятия на немецком, которые становятся всё тише, всё слабее. Слушают, как рыжий спокойно, методично задаёт вопросы, и как с каждым ударом голос Вернера ломается.

— Wo sind die anderen Einheiten? — спрашивает рыжий. — Где остальные части?

— Ich wei nicht... — хрипит Вернер.

Удар. Крик.

— Где? — снова рыжий, уже по-русски.

— В Минске... — выдыхает Вернер. — Основные силы в Минске... мы — перевалочная база...

— Сколько? Сколько солдат?

— Двести... двести пятьдесят...

Варя закрывает глаза. Слушает. Запоминает.

Допрос длится часа три. Когда рыжий выходит из землянки, руки у него в крови. Он вытирает их о траву, подходит к костру, садится на пенёк. Смотрит на Варю и Татьяну.

— Всё сказали, — говорит он. — Всё, что знали. Сейчас выведем — и к оврагу.

Варя кивает. Молчит.

Ближе к обеду Вернера и Штайнера выводят из землянки. Они идут, шатаясь, поддерживаемые партизанами. Лица — в кровоподтёках, глаза заплыли, мундиры разорваны. Вернер смотрит под ноги, не поднимая головы. Штайнер всхлипывает, бормочет что-то по-немецки, молит о пощаде.

Варя поднимается. Татьяна — следом.

Они подходят к немцам вплотную. Партизаны расступаются, давая дорогу. Варя смотрит Вернеру в глаза — он поднимает голову, встречается с ней взглядом, и в его глазах — страх. Настоящий, животный страх.

Она смотрит на него минуту. Молча. Вспоминает всё. Каждое прикосновение, каждое слово, каждую минуту унижения. Вспоминает, как он брал её мать, как смеялся, как ломал их обеих.

Потом она сплёвывает. Прямо в лицо. Медленно, смачно.

Вернер вздрагивает. Слюна стекает по его щеке, смешивается с кровью.

Татьяна подходит к Штайнеру. Тот смотрит на неё, трясётся, что-то бормочет — про пощаду, про то, что он не хотел, что его заставили. Татьяна смотрит на него — и тоже сплёвывает. В лицо. Молча.

Потом она берёт Варю за руку, и они уходят. Не оборачиваясь.

Им вслед — два выстрела. Коротких, сухих, без эха.

Варя вздрагивает. Останавливается. Закрывает глаза.

— Свободны, — шепчет она.

Татьяна обнимает её — крепко, до хруста в костях. И они стоят вдвоём, обнявшись, посреди леса, и плачут. Впервые — свободно, громко, не боясь, что кто-то услышит.

Плачут за всё. За отца, который пропал без вести. За дом, который стал тюрьмой. За те ночи, которые не забыть. За себя — живых, израненных, но живых.

Партизаны не мешают. Стоят в стороне, курят, смотрят в землю. Рыжий подходит к оврагу, смотрит вниз, потом возвращается к костру и садится.

Когда слёзы высыхают, Варя вытирает лицо рукавом ватника. Смотрит на мать. Татьяна улыбается — слабо, сквозь слёзы, но улыбается.

— Ну что, — говорит Варя. — Идём?

— Идём, — отвечает Татьяна.

Они подходят к рыжему. Тот поднимает голову, смотрит на них усталыми глазами.

— Спасибо вам, — говорит Татьяна. Голос хриплый, но твёрдый. — За всё спасибо.

Рыжий кивает. Молчит.

— Мы хотим к вам, — говорит Варя. — В отряд. Я медсестра, мать — врач. Мы всё умеем. Мы вытерпим всё. Возьмите нас.

Рыжий смотрит на них долго. Переводит взгляд с матери на дочь, с дочери на мать. Потом отводит глаза и краснеет — как мальчишка, впервые в жизни.

— Понимаете... — начинает он и замолкает. Мнёт в руках немецкий нож. — Тут... такое дело...

— Говорите, — говорит Татьяна. — Мы уже всё видели. Всё пережили. Вы нас не испугаете.

Рыжий вздыхает. Смотрит на партизан — те отводят глаза, кто в землю, кто в небо, кто начинает прикуривать уже потухшую цигарку.

— Тут мужики, — говорит он наконец. — Одни мужики. Уже несколько месяцев... без женщин. Война, сами понимаете. А вы — бабы красивые. И мы боимся, что... — он замолкает, подбирает слова. — Что трудности возникнут. Сами знаете, какие.

Варя смотрит на него. Потом на мать. Татьяна стоит бледная, но спокойная.

— Я понимаю, — говорит Татьяна тихо. — Я всё понимаю.

Она усмехается — горько, как усмехаются люди, которые уже прошли через ад и знают, что обратной дороги нет.

— Если надо будет — я помогу. Чем смогу. Если вам не противно будет... после немцев.

Рыжий краснеет ещё сильнее. Отводит взгляд.

— Теть Тать, ну что вы... — бормочет он. — Какое там противно... Вы же не виноваты, что так вышло...

— Не виновата, — говорит Татьяна. — Но жизнь такая, что приходится выбирать. Я выбираю жить. И дочь свою спасти. А остальное — переживу.

Варя сжимает мамину руку. Смотрит

Порно библиотека 3iks.Me