Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

худые ключицы, на мальчишескую стрижку и дерзкий взгляд.

— Куришь? — спрашивает он с сомнением.

— Научусь, — отвечает Варя и выхватывает у него из пальцев самокрутку.

Затягивается — и сразу заходится кашлем, до слёз. Чернявый смеётся, хлопает её по спине.

— Легче, сестрёнка. Табак не вода, его пить не надо.

Варя вытирает слёзы, смотрит на него — зло, весело, вызова в глазах — полные штаны.

— Я не сестрёнка, — говорит она и отдаёт самокрутку. — Я Варя. И я не кашляю, я просто... пробую.

— Ну-ну, — Чернявый усмехается, но в глазах у него уже не усмешка — интерес. Тяжёлый, мужской интерес, от которого у Вари внутри что-то переворачивается.

Солнце ползёт к закату. Лес наполняется сумерками, сизыми и липкими. Партизаны разводят костёр побольше, достают тушёнку, хлеб, самогон — где-то раздобыли, война войной, а пить охота всегда. Рыжий командир сидит рядом с Татьяной, их плечи соприкасаются, и он уже не отводит взгляд, когда смотрит на неё.

— Выпей, — говорит он и протягивает ей кружку. — Легче станет.

Татьяна берёт. Смотрит на мутную жидкость, на свет костра, играющий в ней. Подносит к губам, делает глоток — самогон обжигает горло, растекается теплом по груди, по животу, ниже.

— Хороший, — говорит она хрипло и облизывает губы. — Где взяли?

— У немцев спёрли, — усмехается Рыжий. — У них там целый склад был. Теперь наш.

— За это и выпьем, — Татьяна поднимает кружку. — За смерть врагов.

— И за жизнь наших, — добавляет Рыжий и чокается с ней.

Варя сидит с другой стороны костра, рядом с Чернявым. Он научил её правильно затягиваться, и теперь у неё уже не так сильно кружится голова — или кружится, но по-другому. От табака, от самогона, от близости мужского тела, от того, как он смотрит на неё — откровенно, раздевая, не скрывая желания.

— Сколько тебе? — спрашивает он, наклоняясь ближе.

— Восемнадцать, — отвечает Варя и смотрит ему прямо в глаза. — А что?

— А то, — он усмехается, и в голосе появляется хрипотца. — Что ты красивая. И смелая. И я таких ещё не встречал.

— Ну так встретил, — Варя улыбается — той улыбкой, которую она видела у матери, задорной, чуть пьяной, чуть бесстыдной. — Радуйся.

Ночь опускается на лес густая, тёплая, звёздная. Костер трещит, выбрасывая искры в чёрное небо. Самогон ходит по кругу, и уже никто не считает, сколько выпито. Кто-то затягивает песню — прохрипевшую, нестройную, но от неё у Татьяны сжимается горло:

— Выходила на берег Катюша, на высокий берег на крутой...

Татьяна сидит на траве, привалившись спиной к поваленному дереву. Рыжий рядом — близко, очень близко. Его рука лежит на её колене, тяжёлая, горячая. Она чувствует его пальцы сквозь ткань юбки — они гладят, медленно, кругами, поднимаются выше.

— Татьяна, — говорит он тихо, почти шепотом. — Я не знаю, как правильно. Я не знаю, что говорить. Но я смотрел на тебя весь вечер, и у меня внутри всё горит.

Она поворачивается к нему. В свете костра его глаза блестят, зрачки расширены, дыхание сбито. Он молодой — лет двадцать пять, не больше, но война сделала его старше, жёстче. И сейчас он смотрит на неё как мальчишка — с надеждой и страхом.

— Не надо говорить, — шепчет Татьяна и берёт его руку. Перемещает выше — туда, где под юбкой горячая кожа бедра. — Делай.

Он выдыхает — судорожно, прерывисто. Наклоняется, целует её — жадно, неумело, пахнет самогоном и табаком. Татьяна отвечает — открывает рот, впускает его язык, чувствует, как его рука ползёт выше, к тому месту, которое уже влажное, горячее, ждущее.

Где-то рядом слышен смех Вари — звонкий, пьяный. Татьяна поворачивает голову, видит сквозь пламя костра, как Чернявый сидит, прижав Варю к дереву, и целует её шею, а она запрокинула голову, закрыла глаза, и пальцы её вцепились ему в волосы.

И Татьяна не отворачивается. Не дёргается. Вместо этого она улыбается — пьяно, свободно, бесстыдно — и тянет Рыжего на себя, на траву, под ночное небо.

— Иди сюда, — шепчет она. — Покажи мне, что я живая.

Он нависает над ней — широкоплечий, тяжёлый, пахнет потом и порохом. Рвёт пуговицы на её кофте, нетерпеливо, жадно. Ткань трещит, обнажая грудь — большую, белую, с тёмными сосками, которые затвердели от ночного воздуха. Он смотрит на неё — и выдыхает, как перед выстрелом.

— Господи... — бормочет он. — Какая же ты...

— Не говори, — Татьяна тянет его за воротник вниз, к себе. — Целуй.

Он наклоняется, берёт её сосок в рот — жадно, по-щенячьи, прикусывает, сосёт. Татьяна выгибается, впивается пальцами ему в плечи, чувствует, как по телу разливается жар — настоящий, живой, не тот, от которого её тошнило последние дни. Этот жар — её. Она сама его выбрала.

— Сильнее, — шепчет она. — Ещё.

Рыжий рычит — глухо, зверино — и спускается ниже, целует живот, раздвигает её ноги коленом. Юбка задирается, открывая бледные бёдра, и он стонет — навзрыд, почти по-детски.

— Такая красивая... — бормочет он, гладя её между ног, чувствуя, как мокро там, горячо. — Такая...

— Хватит говорить, — Татьяна сама тянется к его штанам, расстёгивает ремень, пуговицу, запускает руку внутрь. Находит член — твёрдый, пульсирующий, горячий. Сжимает пальцы, гладит головку, чувствует, как он дёргается в её руке.

Рыжий стонет — громко, уже не сдерживаясь. Вокруг

Порно библиотека 3iks.Me