Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

на рыжего — прямо, смело, как смотрела на Вернера в последнюю минуту.

— Мы остаёмся, — говорит она. — И точка.

Рыжий смотрит на них. Потом кивает — медленно, устало.

— Ладно. Оставайтесь. Наш фельдшер в прошлом месяце погиб — в засаде. Помощники нужны. А насчёт остального... — он замолкает, смотрит в костёр. — Разберёмся как-нибудь.

Татьяна кивает. Садится на траву рядом с костром. Варя садится рядом, прижимается к маминому плечу.

Где-то в лесу поют птицы. Солнце стоит высоко, августовское, тёплое. И первый день свободы — он пахнет дымом, лесом и слезами, которые наконец-то высохли.

Где-то в лесу поют птицы. Солнце стоит высоко, августовское, тёплое. И первый день свободы — он пахнет дымом, лесом и слезами, которые наконец-то высохли.

Татьяна поднимается первой. Отряхивает юбку, поправляет косынку — машинально, привычным жестом, которым она поправляла её сотни раз в медпункте. Пальцы дрожат, но она улыбается. Смотрит на Варю — дочь сидит на траве, запрокинув голову к солнцу, закрыв глаза, и улыбается тоже.

— Варька, — говорит Татьяна. Голос хриплый, но в нём просыпается что-то старое, забытое — та звонкость, которая была до войны. — Вставай, соня. Надо хоть умыться, а то на нас мужики смотрят как на чучел.

Варя открывает глаза. Смотрит на мать — и вдруг фыркает. Смеётся. Настоящим, звонким смехом, от которого у Татьяны сжимается сердце.

— Мам, у тебя косынка набекрень. И щека в саже. Ты как трубочист после пожара.

— А ты — как воробей, которого кот трепал, — отвечает Татьяна и протягивает руку. — Пошли.

Варя хватается за мамину ладонь, встаёт, морщится — запястье ноет, перевязанное грязной тряпкой, но она не жалуется. Только кусает губу и отводит глаза.

— Давай перевяжу, — говорит Татьяна тихо. — Надо нормально сделать, а то срастётся криво.

— Успеется, — Варя машет здоровой рукой. — Сначала умыться. Я вся липкая, как будто в смоле вывалялась.

Они идут к ручью, который журчит где-то за кустами орешника. Партизаны провожают их взглядами — кто-то отводит глаза, кто-то, наоборот, смотрит открыто, с интересом. Рыжий командир сидит у костра, крутит в руках немецкий нож, смотрит в огонь и молчит.

Вода в ручье холодная, прозрачная, пахнет тиной и мятой. Татьяна садится на корточки, зачерпывает горстью — плещет в лицо, трёт щёки, шею. Вода стекает за воротник, холодная, живая, и она чувствует, как вместе с грязью смывается что-то ещё — тяжесть, страх, липкий ужас последних дней.

Варя раздевается до пояса — сбрасывает отцовскую рубашку, остаётся в одной нижней сорочке, которая когда-то была белой, а теперь серая от пота и пыли. Встаёт на колени у ручья, наклоняется, окунает голову в воду. Трёт волосы пальцами, смывает пот, смывает запах чужого тела, который всё ещё въелся в кожу.

Татьяна смотрит на дочь — на её худые лопатки, на синяки на плечах, на ссадину на ключице. У Вари тонкая, гибкаяспина, как у тростинки, и Татьяна видит, как дрожат её позвонки, когда она трёт затылок.

— Дай помогу, — говорит Татьяна и подходит ближе.

Она берёт горсть воды, льёт Варе на шею, растирает плечи — медленно, осторожно, будто боится причинить боль. Варя замирает, закрывает глаза. Под мамиными пальцами её кожа покрывается мурашками.

— Мам, — шепчет Варя. — Я думала, мы не выживем.

— Я тоже, — отвечает Татьяна и гладит её по голове, по мокрым коротким волосам. — Но мы здесь. Мы живые. И мы свободны.

Варя поворачивается, смотрит на мать снизу вверх. Глаза блестят — от воды или от слёз, непонятно.

— Я хочу жить, — говорит она вдруг. Громко, твёрдо. — По-настоящему жить. Не бояться. Не прятаться. Не ждать, когда меня убьют или... или сделают что-то ещё.

— Будем, — Татьяна улыбается — той самой улыбкой, которую Варя помнит с детства, задорной, озорной. — Будем жить, Варька. Вот увидишь.

Они возвращаются к костру мокрые, посвежевшие. Волосы у Вари торчат в разные стороны, сорочка прилипла к телу, и партизаны смотрят — уже не отводя глаз. Кто-то свистит, кто-то усмехается, кто-то просто молчит, но взгляд у всех тяжёлый, голодный.

Рыжий поднимает голову. Смотрит на Татьяну — на мокрую косынку, на светлые волосы, выбившиеся из-под неё, на грудь, которая тяжело вздымается под влажной тканью кофты.

— Ну что, теть Тать, — говорит он. Голос хриплый, низкий. — Привели себя в порядок?

— Привели, — отвечает Татьяна и садится рядом с ним у костра. Ближе, чем нужно. Плечо почти касается его плеча. — Спасибо вам. За всё.

— Да не за что, — Рыжий отводит взгляд, но щека у него краснеет. — Мы ж не звери. Не могли смотреть, как вас... ну.

— Могли бы, — говорит Татьяна тихо. — Многие бы прошли мимо. А вы — нет.

Она кладёт руку ему на колено. Легко, почти невесомо. Рыжий замирает. Смотрит на её пальцы — тонкие, с обкусанными ногтями, с царапинами от работы.

— Теть Тать... — начинает он.

— Цыц, — говорит она и улыбается. — Я не тётя Тать. Я Татьяна. И я живая. И я хочу чувствовать, что я живая.

Варя смотрит на мать — сначала удивлённо, потом понимающе. Усмехается. Подходит к другому партизану — молодому, чернявому, с веснушками на носу, который сидит на поваленном дереве и чистит винтовку.

— Дай закурить, — говорит она и садится рядом.

Чернявый поднимает бровь. Смотрит на неё — на мокрую сорочку, сквозь которую проступают острые соски, на

Порно библиотека 3iks.Me