Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

Молча, скрестив руки. Лицо её было непроницаемым, тёмно-медовые глаза ничего не выражали, но я видел, как она считает. Не деньги, не дни. Считает Изабеллину усталость, Гвидино дыхание, расстояние между жизнью и смертью, которое измеряется не в шагах, а в каплях бульона и чистых тряпках. Виолетта считала то, что нельзя было сосчитать, и в этом была её сила, и в этом была её боль.

Деревня была мертва. Не чумой. Брошена. Три дома, сарай, колодец, виноградник, заросший, с гроздьями, которые гнили на лозах, сладкими, пьяными, от которых пахло вином и осами. Хозяева ушли. Куда, зачем, навсегда ли, никто не знал. Может, во Флоренцию, за помощью. Может, на юг, от чумы. Может, умерли в поле, и тела их лежали где-то в траве, и кости побелеют к весне. Одно я знал точно: в этих домах не было трупов. Не было запаха. Не было чумы. Была только тишина и пустота, которая пахла пылью, сухим деревом и старым очагом, в котором осталась зола.

Мы заняли все три дома. Первый для Гвидо и Изабеллы. Второй для женщин и меня. Третий склад, кухня, общий очаг. Сарай для нужды, хотя Виолетта, практичная, как кошка, тут же выкопала яму за сараем, с жердями и тряпкой вместо двери, и сказала: «Цивилизация. Даже в чуме».

Вода была. Колодец, глубокий, чистый, с прохладной водой, которая пахла камнем и землёй. Еда была. В погребе первого дома: мешок муки, полкаравая хлеба, кувшин масла, корзина с орехами. В саду: груши, перезревшие, мягкие, с жёлтой кожицей и мякотью, которая таяла во рту, и от которой текло по подбородку, сладкое, как поцелуй. В винограднике: виноград, кислый, дикий, но годный для вина, если раздавить и оставить бродить. Виолетта сделала. В глиняном кувшине, с дикими дрожжами, на солнце. Через три дня пили. Кислое, слабое, с привкусом земли и солнца. Лучшее вино, которое я пил в жизни.

Михаэль остался в монастыре. Лючия умерла. Бьянка у сестёр в Санта-Мария-Новелла. Нас было пятеро. Пятеро живых в мёртвой деревне, за мёртвым городом, под мёртвым небом. Пятеро, которые держались друг за друга, как тонущие, которые хватаются за обломки мачты, и каждый обломок чужая рука, чужое дыхание, чужое сердце.

На третий день в деревне я увидел человека.

Не из наших. Чужого. Он вышел из леса, со стороны холма, босой, в рубахе, оборванной, с лицом, покрытым грязью и кровью. Мужчина. Молодой, может лет двадцати пяти. Худой, как скелет, с глазами, которые были слишком большими для лица, потому что лицо высохло, а глаза не уменьшаются. Он шёл, шатаясь, как пьяный, и в руке его была палка, и он опирался на неё, как на единственного друга.

Я вышел ему навстречу. С посохом. Осторожно.

— Стой, — сказал я. — Кто ты?

Он остановился. Посмотрел на меня. Глаза большие, лихорадочные, но не чумные. Голодные.

— Помогите, — сказал он. Голос тихий, как шёпот. — Ради Бога.

— Имя.

— Никколо. Никколо дельи Спини[1]. Крестьянин. Из деревни под Сан-Джиминьяно[2].

— Чума?

— Нет. Голод. Шёл пешком. Пять дней. Ел траву, корни. Жёлуди. Коровий навоз, когда ничего не было. — Он пошатнулся. Я подхватил его. Тяжёлый, несмотря на худобу. Горячий, но не лихорадочно. От солнца, от усталости. — Вода. Пожалуйста.

Я дал воды. Он пил, захлёбываясь, и вода текла по подбородку, по шее, по рубахе, и он пил, как зверь, как умирающий, и я держал кувшин, и смотрел на него, и думал: вот ещё одна душа. Одна из тысяч, десятков тысяч, которые бродят по Тоскане, как призраки, потерявшие дома, семьи, имена. Чума не только убивает. Она выгоняет живых из могил, которые были их домами.

Виолетта вышла. Посмотрела на Никколо. Оценила. Как скот на рынке, как всегда. Потом повернулась, ушла в дом, вернулась с лепёшкой и миской бульона. Поставила перед ним. Не сказала ни слова.

Он ел. Жадно, давясь, с крошками на бороде. Виолетта стояла рядом, скрестив руки, и смотрела, и я видел, как в её глазах, тёмно-медовых, что-то шевельнулось. Не жалость. Признание. Она видела в нём себя. Служанку, которая три недели сидела в подвале Медичи, голодная, запертая, и ела солонину, и считала дни. Она знала, что такое голод. Не тот голод, который бывает перед обедом. Тот голод, который жрёт тебя изнутри, который выедает мышцы, который превращает человека в животное, которое ест коровий навоз и не стыдится.

— Откуда идёшь? — спросила она.

— Сан-Джиминьяно. — Он поднял голову. Глаза мокрые. — Весь город. Мёртв. Или почти. Башни стоят, а людей нет. На площадях тела. В колодцах тела. В церквях. Священник умер на алтаре, прямо во время мессы. Упал на потир, и вино смешалось с кровью, и никто не подошёл, потому что все были мертвы или умирали. — Он замолчал. Проглотил. — Я ушёл. Не мог больше. Жена... дети... — Он не договорил. Не нужно было. Его лицо сказало всё. Лицо человека, который видел, как его семья умирает, и не смог остановить, не смог помочь, не смог даже закрыть им глаза, потому что боялся прикоснуться. Боялся чумы. Боялся смерти, которая пришла в его дом, как нежданная гостья, и села за стол и не уходила.

Виолетта кивнула. Протянула руку. Он посмотрел на неё, на эту высокую, смуглую женщину с косой, как змея, и с руками, которые были сильнее, чем у него. Взял руку. Она подняла его. Повела в дом.

Порно библиотека 3iks.Me