Фотография- Читать онлайн

- Вы позвонили Дэниелу Маршу, пожалуйста, оставьте сообщение.

Она не отвечала.

После третьего звонка она не сразу повесила трубку, а еще держала у уха и вслушивалась к тишине после сообщения автоответчика, тишине, которую должен был заполнить ее голос, что-то, что она могла бы сказать, какое-то сочетание слов, которое могло бы преодолеть расстояние между ней и ним. И понимала, что таких слов просто не существует, что все слова просто перестали соответствовать ситуации, и что в некотором смысле это было самое ужасное, что когда-либо случалось с ней: так много нужно было сказать, но ничего нельзя было сделать.

Она нажала кнопку отбой на телефоне, он выпал из ее руки на диванную подушку, и она смотрела на него, лежащего там; и впервые с утра, с того мгновения, как нашла брелок с компасом, и когда увидела пионы, с тех пор, как упала на пол в кухне, - почувствовала что-то, что было не паникой и не холодной, специфической болью понимания, а чем-то более острым и менее структурированным, чем эти болезненные чувства. То, что она только что почувствовала, пришло откуда-то, о существовании чего она не подозревала: оно вырвалось из-под ее контроля, было выше ее собственной моральной оценки, даже чувства вины, которое не покидало ее весь день, как камень в груди. Это ощущение пришло из глубины сердца и памяти, где она когда-то просто любила его. Когда любовь к нему была самым естественной вещью, который она когда-либо совершала, и в которой она была больше всего уверена, и которой, как она решила, было недостаточно.

Этого она никак не ожидала. Это было сильнее. Больнее прямых последствий крушения ее брака, юридических документов, писем ей и кому-то еще, телефонных звонков, которые ей уже пришлось делать и получать. Это было ее моральной расплатой, наступающей не как абстрактное чувство вины, а как нечто физическое, что-то, что поселилось в ее теле, в груди, животе и руках, которые все еще слегка дрожали, когда она подняла их к глазам и всмотрелась в них. Она чувствовала это с такой полнотой, что не оставляла ей места для самозащиты и частичного признания, равно тому, если бы она только что кого-то убила. Не завершила какое-то действие, а именно убила, при этом сознавая конкретную виновность своего действия, совершаемого добровольно и неоднократно в течение продолжительного времени; осознавая его цену и последствия, потому что она решила, что ее желание этого вытеснило ее нежелание причинять боль.

Она подсчитала, что четырнадцать месяцев она продолжала это делать на Франклин-стрит каждые вторник и четверг, а иногда и в пятницу вечером. И в своем раннем расчете на принятие ее измены, как разовой ошибки, - она была неправа в том смысле, что эту длительную измену никак нельзя уже свести к ошибке, упущения или какими-то другими словами оправдать непреднамеренность ее неуважения и предательства мужа.

А Дэниел любил ее. Она знала об этом каждый день на протяжении четырнадцати месяцев и использовала это как свою защиту. Она полагалась на это, позволяла его прочности заставить ее безрассудство почувствовать себя в безопасности, потому что мужчина, который так сильно тебя любит, не будет разрушен тем, что ты делаешь, потому что он полон любви и будет держаться даже если на него возложить более тяжелое бремя. Теперь, сидя в квартире с белыми пионами на кухонном столе и все еще сжимая в руке брелок с компасом, она понимала, что это был самый точный и самый непростительный просчет в ее жизни. Не сам роман, не ложь, а использование его любви в своих целях: то, как она использовала его постоянство в качестве опоры, пока строила что-то за его спиной без его ведома.

Она закрыла лицо руками.

Звуки, которые она издавала, не отличались достоинством. Это был стон из человеческой глубины, что-то природное, может быть - стон человека, который очень долго держал в руках что-то очень тяжелое и, наконец, в момент полного обессиливания, опустил это на землю - не нежно, не изящно, а просто сбросил, когда его руки разжались, ноги подкосились и сил больше не стало. Долгие, прерывистые вздохи, которые, казалось, исходили откуда-то из глубины ее сущности, из какого-то более глубокого механизма, о существовании которого она и не подозревала. Она не могла бы сказать, как долго это продолжалось. Достаточно долго, чтобы январский свет в комнате слегка изменился к тому времени, когда она подняла голову и посмотрела в окно.

Она не плакала так с тех пор, как умер ее отец. Она и не подозревала, что все еще может плакать.

Она сидела с мокрым лицом и прерывистым дыханием, смотрела на белые пионы на кухонном столе и чувствовала, как чувство вины овладевает ею сильнее, чем за весь день, - не накатывает сейчас, как накатывало все утро, волнами и оценками, а просто присутствует, как постоянное состояние того, как погода становится климатом. Она сделала это. Она создала этот день, и она жила в нем, и она будет жить в нем еще долго, и с этим ничего нельзя было поделать, и некуда было это положить, и некому было позвонить.

Она подняла трубку. Положила ее снова. Подняла трубку. Может быть... Сара.

***

Сара проснулась в семь часов.

Она плохо спала - если быть честной с самой собой, то плохо спала уже с октября, с того самого званого ужина, когда она наблюдала за Дэниелом с другого конца комнаты с особым страхом

Порно библиотека 3iks.Me