Фотография- Читать онлайн

раза, прежде чем ответить. Раньше она всегда отвечала сразу. Даже эта пауза показалась ей первым настоящим поступком, который она совершила за четырнадцать месяцев.

— Сара, слава Богу, ты получила... ты знаешь...

— Я получила электронное письмо, - сказала Сара. Ее голос был очень тихим.

На мгновение воцарилась тишина: - Что там?

— Клэр...

— Что там написано, Сара?

— Там говорится, что он знал... знал с октября, - она сделала паузу. - Там есть и другое.

Молчание на другом конце провода длилось достаточно долго, чтобы Сара проверила телефон, чтобы убедиться, что звонок все еще на связи.

— Октябрь, - наконец произнесла Клэр. Ее голос изменился - паника, охватившая ее в предыдущие минуты, сменилась чем-то более ровным и пугающим, как у человека, производящего быстрые внутренние подсчеты и недовольного результатами: - Все известно с октября.

— Да.

— Это три месяца. Он был... в течение трех месяцев он был..., - долгий, прерывистый выдох. - Сара, мне нужно, чтобы ты приехала.

— Я не могу, - сказала она. - Мне жаль. Я не могу сейчас приехать.

Еще одно молчание, отличное по качеству от первого - более напряженное, более недоверчивое.

— Что значит, ты не можешь...

— Майкл здесь, и мне нужно с ним поговорить. Клэр, прости меня. Мне искренне жаль. Но я должна была поговорить с ним об этом давным-давно, и я должна была сказать тебе, чтобы ты прекратила. Сразу, как ты впервые сказала мне. Я должна была сказать: не делай этого, это будет стоить тебе всего, я не буду в этом участвовать. Но я этого не сказала. Я сожалела об этом несколько месяцев. Ее голос на мгновение дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. - Я не могу прийти. Мне жаль.

Она слышала дыхание Клэр на другом конце провода - быстрое, неглубокое, неправильное.

— Ты единственная... Сара, ты единственная, с кем я могу...

— Я знаю, - сказала Сара и почувствовала всю тяжесть того, что означали эти слова и что она делала, не реагируя на них так, как когда-то реагировала бы. - Я знаю. Мне жаль, Клэр. Мне правда жаль.

Она повесила трубку. Сидя в тихой кухне, она чувствовала, несмотря на подавленность, чувство вины и страх перед предстоящим разговором, чувствовала то, чего не испытывала четырнадцать месяцев: особое, дорогостоящее облегчение от того, что, наконец, она на правильной стороне чего-то.

***

Маркус Уэбб узнал о вышедшем обзоре совета по планированию утром пятнадцатого числа, за три дня до восемнадцатого, из служебной записки от управляющего партнера, вместе с другими новостями, значительно менее обнадеживающими. Он справлялся с этим с той эффективностью, с какой справлялся со всеми профессиональными кризисами - звонил нужным людям, привлекал лоббистов, втайне привлекал фирму по связям с общественностью, - но в обзоре были раскрыты болевые точки проекта, узкие места, которые, по его мнению, было трудно обнаружить и, следовательно, непрофессионал никак не мог обнаружить. Казалось, у этого не было четких причин для возникновения. Каждый вопрос вел к другому, в каждом разговоре возникал третий вопрос, и вопросы были хорошими, такими, которые мог задать только тот, кто точно знал, где искать, и внимательно наблюдал, прежде чем его задать.

Он еще не связал это с Дэниелом Маршем. Он не знал о существовании Дэниела Марша.

Утром восемнадцатого числа на его телефон начали поступать звонки, которые, прежде чем он успел полностью обработать какую-либо информацию, сообщили ему, что что-то пошло не так, очень не так, одновременно на нескольких фронтах. Его управляющий партнер, дважды. Его публицист. Журналист из издания, посвященного торговле недвижимостью, чей интерес к его проектам, как он знал, был заранее известен. И звонок от Клэр, чье имя появлялось на его экране каждое утро при отправлении ей сообщений и т.п., был достаточно необычным, чтобы само по себе вызвать тревогу.

Сначала он позвонил своему управляющему партнеру, потому что тот был, прежде всего, бизнесменом. Разговор с ним продолжался двадцать две минуты. К концу разговора он уже осознал, что неофициальный обзор проекта в Уильямсбурге за последние семьдесят два часа приобрел такой размах, что можно было предположить, что он больше не является неофициальным в каком-либо значимом смысле, и что два члена комитета по планированию, которые ранее относились к нему с пониманием, - теперь без объяснения причин стали относиться значительно менее благосклонно. Задаваемые вопросы были конкретными и обоснованными: система общественных льгот, структура управления площадью, описанная в приложениях к заявке, расчеты нагрузки на жилой квартал, скорость и непрозрачность первоначальных переговоров об аренде. Каждый вопрос был обоснованным. Каждый из них был задан человеком, который точно знал, где искать. Его управляющий партнер с осторожным нейтралитетом человека, который ведет учет, отметил, что время для ускорения проверки было выбрано очень неудачно.

Маркус пообещал партнеру, что разберется с этим. Закончив разговор, он встал у окна и с сосредоточенной ясностью человека, зарабатывающего на жизнь оценкой рисков, задумался о характере задаваемых вопросов. Это были не вопросы журналистов, которые следовали наводке. Это не были вопросы общественной организации, работающей на основе общедоступных документов. Это были вопросы человека, который разбирался в представлениях по планированию изнутри, который знал, какие приложения читать и к каким расчетам обращаться, который точно определил уязвимые места в сложном документе и с хирургической экономностью включил их в нужное обсуждение в нужный момент.

Он подумал, что это мог быть только градостроитель. Клэр как-то вскользь упоминала, что ее муж был градостроителем.

Он перезвонил Клэр в

Порно библиотека 3iks.Me