Фотография- Читать онлайн

же самое, что два до этого.

И тут она поняла с ясностью, которая сама по себе была ужасающей: - Я не смогу справиться с этим в одиночку.

Вода в ванне все еще набиралась. Комнату начал заполнять пар. Она повернула голову и посмотрела на телефон, который взяла с собой в ванную - какой-то инстинкт, какая-то подготовка, какая-то часть ее, которая знала, - и долго смотрела на него, пока комната сжималась вокруг нее, а ее сердце продолжало пугающе неровно биться.

Она не могла позвонить Саре. Она не могла позвонить Дэниелу. Она не могла позвонить Маркусу. Она не могла позвонить своей матери, не после того телефонного звонка, не после того, как в комнате все еще звучали слова Патриции. Она не могла позвонить Энн и сказать, что лежит на полу в ванной и не может дышать после того, как провела целый день в том виде, как только проснулась.

Она перерезала все мосты, или ее мосты были перерезаны за нее, что было равносильно одному и тому же.

Она вызвала скорую помощь.

Она не могла внятно говорить, когда ей ответили. Она называла адрес по слогам, между вдохами, которые на самом деле не были вдохами. Она сказала, что не может дышать, что у нее болит сердце, и снова назвала адрес, а потом положила телефон на кафель рядом с собой, легла на бок, прижавшись щекой к холодному полу, закрыла глаза и стала ждать.

Вода в ванне продолжала литься. Пар становился все гуще. За окном январский полдень делал то, что обычно делают январские вечера, - методично отводил свой свет, как это свойственно сезону, который четко обозначил свои намерения и не заинтересован в их смягчении.

Она лежала на кафеле и чувствовала, как ее сердце совершает свою пугающую работу, вдыхала те небольшие количества, которые были ей доступны, и думала с тем отстраненным спокойствием, которое иногда приходит в самые худшие моменты, о брелоке с компасом на кухонном столе. О том факте, что он все еще там. О том, что он будет там, когда... если... она поднимется с этого пола.

Парамедики были на месте через шесть минут. Они были профессиональны и неторопливы, как люди, которым приходилось сталкиваться с чем-то и похуже, которые точно оценивают свою срочность в зависимости от того, что происходит перед ними, и не проявляют ни тревоги, ни ободрения. Они помогли ей. Они задавали ей вопросы, на которые она отвечала. Они измерили ее пульс, осмотрели глаза и сделали пометки. Один из них выключил воду в ванне. Другой мужчина присел рядом с ней на край ванны и сказал нейтральным тоном человека, который скорее сообщает информацию, чем утешает: - С вами все будет в порядке. Мы видим, что ваше сердце бьется в сильнейшей панике. Мы собираемся осмотреть вас.

Она кивнула.

— Нам нужно кому-нибудь позвонить?

Она честно подумала об этом: - Моей сестре, - сказала она. - Но не надо приходить. Просто чтобы знала.

Она дала им номер Энн. Она не слышала, что они звонили. Ей уже помогали выйти в коридор, к двери, навстречу холодному январскому воздуху снаружи, который ударил ее, как рука, твердо положенная на грудь, - ободряюще и на мгновение проясняюще.

Она не оглянулась на квартиру. Пионы все еще лежали на кухонном столе. Брелок с компасом все еще лежал рядом с ними. Открытка с четырьмя предложениями все еще лежала сложенной на диване. Все это было именно там, где она оставила, и останется именно там, ожидая с терпением объектов, у которых нет иного выбора, кроме как ждать.

***

Ее оставили на ночь и на следующий день. Ей дали что-то, чтобы успокоить сердцебиение, что-то, чтобы уменьшить панику, что-то, что поможет ей уснуть. Она проспала четырнадцать часов и проснулась в больничной палате поздним утром девятнадцатого января с особой невозмутимостью человека, которого медикаментозно настроили на своего рода нейтралитет и который еще не уверен, как сам относится к этому нейтралитету.

К ней пришел врач и рассказал о паническом расстройстве, о том, как сильный стресс может вызывать сердечные симптомы, которые не являются сердечными по своей природе, о важности последующего наблюдения, о лекарствах, которые она должна принимать в течение следующих нескольких недель, а возможно, и дольше. Она слушала, кивала, задавала правильные вопросы и в этом, как и в большинстве других вещей, была компетентна в управлении информацией, даже когда речь шла о ее собственном крахе.

Ее выписали утром двадцатого числа. Она приехала домой на такси одна. Квартира была в точности такой, какой она ее оставила: пионы уже поникли, брелок с компасом лежал на тумбочке, открытка все еще лежала сложенной на диване. Она немного постояла в дверях и посмотрела на все это, а затем вошла и закрыла дверь.

В тот же день она позвонила Энн.

— Я знаю, - сказала Энн, услышав голос Клэр. - Они позвонили мне.

— Я сказала им, чтобы они не просили тебя приходить.

— Я тоже это знаю, - пауза. - Клэр.

— Я дома. Я... там таблетки. Со мной все будет в порядке.

— А ты?

Она подумала, стоит ли отвечать на этот вопрос честно, и обнаружила, что честность, к которой она стремилась весь день восемнадцатого и все время, пока спала под действием наркотиков девятнадцатого, потребовала больше энергии, чем у нее было в данный момент: - Я собираюсь попробовать, - сказала она. - Это все, что у меня есть на данный момент.

— Этого достаточно,

Порно библиотека 3iks.Me