Тени августа - 13- Читать онлайн

разные стороны, да на шее, под ухом, краснело тёмное пятно — засос, который Петька оставил на её коже, когда она кончала, выгибаясь под ним на мху.

— Полчаса, — ответил Рыжий, прислушиваясь к гулу, который нарастал, становился громче, ближе, наползал на лес, как тяжёлая, плотная волна, от которой начинали вибрировать листья, трава, воздух. — Может, сорок минут. Через поле они пойдут быстро, но лес задержит. У нас есть время, чтобы уйти, если не паниковать.

— А если они знают, где лагерь? — спросила Татьяна, и голос её дрогнул — она сама не ожидала, что прозвучит так испуганно, так по-детски. — Если кто-то из пленных сказал?

Рыжий повернулся к ней, и в свете звёзд она увидела его лицо — спокойное, почти равнодушное, но в глазах, в самой глубине, горел тот самый холодный огонь, который она видела в нём перед боем, перед тем как он повёл своих людей на немецкий патруль.

— Не знают, — сказал он коротко. — Мы лагерь ставили так, чтобы сверху не видно было. Но шум мы подняли тот ещё. Школа, пальба, крики — они идут на звук. Прочёсывают квадрат. Если мы уйдём сейчас — они пройдут мимо.

— А если не пройдут? — Варя шагнула вперёд, и в руках её винтовка смотрела стволом в землю, но пальцы лежали на спусковом крючке, готовые в любой момент вскинуть оружие и выстрелить. — Если они найдут лагерь, пока мы собираемся?

— Тогда будем отстреливаться, — ответил Рыжий, и в голосе его не было страха — только сухая констатация факта. — Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Петька, беги в лагерь, буди всех. Скажи, чтобы сворачивались быстро, без шума. Через десять минут выступаем.

Петька кивнул, развернулся и исчез в темноте — только ветки хрустнули под его сапогами, да на мгновение мелькнул силуэт, растворившийся в чёрной гуще леса. Татьяна смотрела ему вслед, чувствуя, как дрожат колени, как мелко трясутся руки, и как где-то внутри, в самой глубине, поднимается паника — не та, холодная, которую она научилась контролировать за годы врачебной практики, а липкая, горячая, которая застилает глаза и мешает дышать.

— Я с тобой, — сказала Варя, подходя к ней, и голос её, твёрдый, почти жёсткий, прозвучал неожиданно близко — она взяла мать за руку, сжала её пальцы, и Татьяна почувствовала, как от этого прикосновения, тёплого, живого, к ней возвращается способность дышать, думать, двигаться. — Мы вместе. Помнишь?

Татьяна кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок — тот самый, который она глотала каждый раз, когда смотрела на дочь, на её короткие волосы, на острые скулы, на решительный изгиб губ. Она сжала руку дочери в ответ, и они стояли так — мать и дочь, две женщины в ночном лесу, под звёздами, под гул немецких моторов, которые приближались с запада, неся с собой смерть, боль, новый круг ада.

— Надо идти, — сказал Рыжий, и голос его прозвучал тихо, но твёрдо, как приказ. — В лагере поможете собираться. Татьяна, проверь раненых — кто может идти сам, кто на носилках. Варя, ты со мной — прикроешь, если что.

Она кивнула, отпустила руку дочери, и они двинулись через лес — быстро, молча, пригибаясь к земле, втягивая головы в плечи, готовые в любой момент упасть, прижаться к мокрой траве, замереть. Татьяна чувствовала, как ветки хлещут по лицу, как под ногами хлюпает влажная земля, как где-то в груди, под рёбрами, пульсирует страх — и вместе с ним странное, почти забытое чувство силы, которое она не испытывала с того самого дня, как Вернер впервые вошёл в её дом. Она уже не была той женщиной, которая стояла на коленях и умоляла не трогать её дочь. Она была той, кто выжил, кто пришёл в лес, кто научился принимать помощь, кто держал в руках винтовку и стрелял во врага — пусть даже пуля ушла в небо, пусть даже рука дрожала, но она стреляла, она не сдалась.

Лагерь встретил их суетой — люди, только что спавшие, теперь метались между палатками, сворачивали одеяла, укладывали вещи, перевязывали раненых, и в свете костров, которые тушили один за другим, лица их казались бледными, испуганными, но решительными. Кто-то тащил ящик с патронами, кто-то помогал раненому встать, кто-то уже стоял на краю поляны с винтовкой наготове, вглядываясь в темноту, откуда доносился гул — уже близкий, уже почти осязаемый, от которого воздух дрожал, как струна.

Елена сидела у палатки, прижимая к себе Колю, и лицо её, освещённое последними отблесками догорающего костра, было спокойным — тем страшным спокойствием, которое приходит, когда человек перестаёт бояться, потому что бояться уже бессмысленно. Она подняла голову, увидела Татьяну, и в глазах её мелькнуло что-то — не страх, не надежда, а скорее горькое понимание, что война не отпустит их, что этот лес, эта ночь, этот побег — только временная передышка, что немецкие машины уже близко, что завтра может не наступить.

— Мы уходим, — сказала Татьяна, подходя к ней, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Собирайся. У нас десять минут.

Елена кивнула, поднялась, и рука её, сжимавшая плечо Коли, дрогнула, но не отпустила. Она посмотрела на сына, на его бледное лицо с тёмными кругами под глазами, и в этом взгляде была вся боль мира — боль матери, которая не может защитить

Порно библиотека 3iks.Me